Я вышел на улицу со своим рюкзаком, набитым вещами, бесшумно закрыв за собой дверь, и увидел, как пастырь с остальными скрылись в лесу. Как добираться до города сейчас, посреди ночи? Может, угнать их черный фургон? Но где взять ключи? В чаще зажегся факел, означая недоброе. Я старался не думать о худшем, но представил себя на месте того связанного бедняги, вспомнил огромное кострище, и руки сами потянулись к рюкзаку. Втайне от всех в те дни, когда мне уже стали доверять, я, возвращаясь в очередной раз из Парижа, протащил на всякий случай в общину свой мини-дрон – последнюю разработку, на которую потратил немало сил и времени. Он был меньше, тише, без мигающих индикаторов и имел большую емкость аккумулятора, чем схожие модели в магазинах электротехники. Он был настоящей невидимкой в ночном лесу.
Я включил его и запустил в сторону чащи, идя следом на некотором расстоянии, разведывая местность. Вскоре на дисплее увидел тотемы и разведенный огонь. Вокруг него было гораздо больше людей, чем вышло из молельни. Все они уже стояли в ожидании троицы, надев свои маски. Дрон показывал, что путь к ним свободен, и я аккуратно приблизился к этой сектантской поляне, выглядывая из-за кустов. Дрон на всякий случай не стал выключать, посадив его на дерево поближе к боговерам: мне нужны были записи того, что здесь происходит, чтобы сбежать с доказательствами.
Когда все были на своих местах вокруг костра, главный из троицы, основатель общины, заговорил:
– Мы собрались здесь на ежегодном Празднике плодородия, чтобы снова просить богов о благодати и урожайности для нас в следующем году, для чего торжественно приносим им в дар наши подношения!
Продолжая свою речь, пастырь Пий отдавал приказы одними жестами. Все были в масках, я никого не мог узнать, кроме бугая Элиуда и низкорослого Леона, стоявших по обе стороны от пастыря. Какие-то двое парней покрепче начали развязывать жертву, высвобождая из мешков. Я разглядел мужчину с завязанным ртом: около сорока лет, в дорогом костюме – синий пиджак на белой рубашке, серый галстук в полоску, брюки и туфли – только вот костюм этот был настолько потрепан, словно беднягу держали где-то взаперти очень долгое время. Он пытался кричать через тряпку, заткнувшую ему рот, его глаза были полны ужаса.
Пока жертву освобождали, другие четверо сектантов принесли откуда-то из глубин леса огромную фигуру, собранную из кукурузных листьев и ветвей, подобную тем фигуркам, что мы жгли в первую ночь, но выше человеческого роста. Когда я увидел, что этот кукурузный человек внутри полый, на металлическом каркасе, и туда может уместиться даже взрослый мужчина, мне совсем поплохело от страшного предчувствия.
Человеку в дорогом костюме сняли повязку со рта, а вот ноги и руки, наоборот, туго связали, убрав все тряпье в сторону, и стали силой помещать его внутрь огромного кукурузного человека.
– Что вы делаете, ироды! Вас всех поймают и казнят! Я лично этого добьюсь! – вопил он на весь лес, то выкрикивая угрозы, то всхлипывая и умоляя пощадить. Как мог мужчина, больше похожий на чиновника или на главу нефтяной компании, оказаться здесь, в этой глуши, где ни один человек в мире не избавит его от страшной участи? Я мысленно перебирал способы остановить фанатиков, спасти жизнь бедняге, но без оружия противостоять трем десяткам сектантов означало лишь присоединиться к жертве. Я не смел пошевелиться из своего укрытия, к которому словно прирос корнями, ужас сковал меня.
– Умоляю, пощадите! – кричал с нечеловеческим ужасом в голосе незнакомец в костюме, но его все равно затолкали в металлический каркас кукурузного человека. Всю эту конструкцию удерживали со всех сторон длинными железными прихватами, которые используют в печах. Сразу десять человек приподняли этими прихватами и вознесли над костром фигуру из листьев, которая разгоралась и дымила, словно огромное пугало.
Изнутри слышались нечленораздельные вопли сгорающего заживо человека. Меня стошнило, из глаз текли слезы, я упал, едва соображая, где нахожусь, в глазах помутнело, я снова поднялся и рванул оттуда со всех ног.
– Эй, а это кто?! – послышались крики позади.
Я узнал голос Элиуда:
– Это Адам! Схватить шпиона!