Раздались крики бегущих за мной преследователей. Меня охватил такой ужас, что я бежал, пока не начал задыхаться, едва не заблудился, убегая в глубь леса, но вовремя свернул обратно на тропу к общине и остановился, переводя дыхание. Потеряться в их лесах означало угодить в капкан и навсегда исчезнуть в этих землях внутри следующего кукурузного человека. Вздрагивая от каждого шороха, я вглядывался в смольную черноту леса, пока не отдышался, и увидел факелы бегущих следом сатанистов. Едва переведя дыхание, продолжил бегство и вдруг вспомнил о брошенном у костра дроне. На бегу достав смартфон, нажал команду «Вернуться к источнику» – дрон должен был сам долететь до меня, автопилотом. Я выбежал из леса к общине, оглядываясь по сторонам. Во дворе никого не было, в домиках не горел свет: те, кто не пошел на жертвоприношение, спали. Но по ночам еще были те, кто дежурил на кухне или охранял общину, поэтому я беззвучно пробежал через весь двор, стараясь держаться в тени домиков, пока не услышал позади:
– Эй, кто там бегает?!
В голосе обнаружившего меня парня я узнал своего друга Луи, обернулся и сразу подбежал к нему, тихо проговаривая:
– Это я, Адам! Все хорошо, только не кричи!
Мы поравнялись возле дома пастыря.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Луи.
– Долго объяснять, друг, просто не говори никому, что ты меня видел, – ответил я и побежал дальше, но из лесу показались факелы, теперь мы были как на ладони у сектантов, и я резко прыгнул за здание молельни. Смартфон показывал, что дрон пролетел весь лес за мной, но врезался в дерево у самой общины – на экране я видел выход из леса, двор и ветку, на которой он повис. Потом заберу. Он продолжал снимать, и я, прячась за стеной молельни, увидел на трансляции, как из леса выбегают сектанты, затем услышал голос Элиуда: «Приведите мне его живым». От страха кровь била по вискам, я залез в окно молельни и спрятался внутри, заперев все окна и двери. Святое место они не станут разрушать.
В полной темноте я подошел к самым дальним стенным шкафам, и только когда спрятался в самом углу, достал мобильный. Включив на нем фонарик, разглядел перед собой на полках кипы бумаг, на которые раньше не обращал внимания, приходя сюда на собрания. Бегло читая обложки потрескавшихся фолиантов, обшарпанных рукописей с множеством закладок и пометок карандашом, я и представить не мог, сколько лет этой макулатуре. Одна довольно увесистая книга была настолько старой, что развалилась на две части, когда я ее поднял. Половина переплета оторвалась и выпала из моих рук на стол, ударившись об этажерку с яблоками. Фрукты покатились по полу, я наспех сложил воедино книгу, поставил обратно на полку и стал собирать яблоки.
И вот тут, ползая на карачках, я кое-что заметил. Взгляд упал на слабый, едва различимый в темноте свет, почти незаметно пробивающийся сквозь щель между двумя деревянными досками пола. Я смотрел вниз и не верил своим глазам: значит, там, ниже, под землей есть еще помещение? Капелька пота с моего лба упала аккурат в эту щель со светом, как бы в подтверждение, что мне это не мерещится. Я стал шарить руками в поисках какой-нибудь двери в полу и под старым обшарпанным ковром нащупал металлическую крышку, как у городских канализационных люков, только с ручкой. Приложив все силы, потянул люк на себя, поднял и отодвинул его, стараясь не шуметь.
Вниз вел десяток грубых ступеней из камня. Ошеломленный, я подбежал к крохотному оконцу на противоположной стене молельни. Во дворе совсем рядом увидел своего друга Луи, показывающего рукой в мою сторону целой толпе сектантов с факелами, и расслышал:
– Он там, заперся.
Больной ублюдок сдал меня секте с потрохами. Я метался между оконцем и люком, сходя с ума от страха, и в конце концов спустился в подземный проход.
Дышащее сыростью помещение было похоже на обыкновенный погреб, но я был уверен, что неспроста этот ход так тщательно спрятан от посторонних глаз. Узкий коридор был довольно низок, мне со своим ростом приходилось иногда пригибаться. Ход вел еще ниже, куда-то во мрак, я снова достал мобильный с фонариком. По всему угадывалась работа местных – стены так и намекали, что современных строителей сюда никто никогда не пускал. Наспех обтесанные деревянные подпорки удерживали своды. На потолке, с которого падали холодные капли, я даже обнаружил продухи для проветривания этой подземки во избежание скопления газа радона. Я не мог разглядеть, насколько далеко уходит этот тоннель, осторожно двигался вперед и подсвечивал себе под ноги фонарем. В некоторых местах приходилось пригибаться, едва ли не садиться на корточки. Чем ниже я оказывался, тем отчетливее понимал: я уже добрался примерно до горы, скрывающей общину с севера, и сейчас нахожусь где-то под ней. Чем дольше я шел во тьму, тем сильнее давил на меня страх, а вместе с ним и вся эта гора.