Это в продолжение вчерашнего разговора о том, что пассажиры, зажатые коридором движения, как животные в дикой природе, ведомые инстинктом, вынуждены идти навстречу хищникам-таксистам. Кто-то привел в сравнение мигрирующих антилоп гну, загнанных львами в западню. Сам Женька рассказывал про дельфинов, окружающих косяки рыб. А про медведя говорил Сурен. На правах уроженца Сахалина, чем при случае он с удовольствием хвастается, он рассказывал и показывал, как медведь занимает позицию на каменистом пороге реки и ловит идущую на нерест форель и нерку.
Дверь вновь открывается, и из нее появляются два лоснящихся чинуши, в дорогих костюмах, широких галстуках, белых рубашках, обтягивающих разные по форме, но одинаковые по сути брюха. Многолетнего опыта Сурена достаточно, чтобы вмиг определить, что их встречают. Взять хотя бы пальто, которые они несут в руках. Так поступают только люди, которых уже ожидает их посадочное место. Не говоря уж про внешний вид, про животы…
– Такси, уважаемые. Такси недорого надо? Такси! Пятигорск! Черкесск! Домбай! Куда едем? Буденновск – едем?..
Следом выходит высокий парень, в деловом костюме, с зачесанными на затылок волосами, на манер моделей мужской туалетной воды. На лице спокойная улыбка, движения плавны. Он окидывает взглядом окружающих и медленно пробирается вперед, держа перед собой ярко-рыжий саквояж. Таксисты тут же обдают его ушатом своих предложений.
Вдруг Олег обращается к нему по имени:
– Алексей! Алексей! Такси недорого по КМВ?
Тот отрицательно качает головой, виновато улыбается, говорит, что его встречают. Сурен замечает у него на шее красный фурункул.
– Значит, в следующий раз? – уже в спину кидает Олег. – Ведущий новостей по телевизору, – поясняет он окружающим. – Конечно, ставропольских, а каких еще?
– Который Прожухальский? Промужальский? – через плечо спрашивает Игорек.
Но Олег тоже не помнит: «Что-то типа того: Прожопский, Прошмопский».
Сурен не знает такого.
– Леся Прошмопский! – максимально уничижительно произносит незнакомое имя Семен. – В чью рожу ни плюнь в телике, обязательно в жидомасона попадешь.
Из дверей выходят новые пассажиры, и таксисты вновь принимаются облаивать их своими объявлениями-миниатюрами.
Семен неплохой мужик, но есть одна деталь, которая Сурена в нем раздражает, – это бытовой антисемитизм. Спорено-переспорено на эту тему было миллион раз. Понять, откуда у него это, невозможно. Пятигорчанин в каком-то поколении, Семен вырос в мультинациональной среде. Сам принадлежит к этническому меньшинству, и уж кому-кому, но точно не армянину ругать евреев в бедах России. Однако с какой-то тупой упертостью он из раза в раз при любом удобном случае заводит свою шарманку, как называет это Сурен.
А злит это Сурена в том числе и потому, что как минимум двое из местных таксистов неофициально считаются евреями – Вася Левин и Леонид Васильевич Соловьев. По крайней мере, Семен всех в этом убеждает. И первый, и второй по этому поводу несколько раз были вовлечены в неприятные разговоры. «Мужики, ничего личного. – Семен поднимал ладони, подчеркивая непредвзятость своих суждений. – Левин он и в Назарете Левин, а Соловьев – птичья фамилия, таких на Руси не было». Вася при этом не зло, но конкретно посылает Семена на три буквы, а Леонид Васильевич игнорирует, но несколько раз за спиной называл дурачком.
Сурен сейчас едва сдерживается, чтобы не обернуться на стоящего позади Леонида Васильевича. Вася слышать не мог, он в азартном порыве балагурит у дверей.
Реплика резанула Сурена еще и потому, что его сын в Москве учится на журналиста. Достойная профессия, требующая, в понимании Сурена, знаний и широкого кругозора. А тут Семен со своим поганым языком…
– Сема-Сема, горбатого могила исправит, – вздыхает он.
– Платон мне друг, но истина дороже, – отвечает тот и подмигивает, и через плечо Сурена мельком бросает взгляд в сторону Леонида Васильевича.
Семен стоит в засаленной дубленке, закашлатившемся шарфе, с поломанными ушами и торчащей в зубах спичкой, с обветренным лицом и темными кругами под глазами. Из его уст это бряцание цитатой звучит нелепо и комично. Тем не менее Сурен считает такое его поведение лишь безобидным кичливым позерством. Улыбка на лице Семена тому подтверждение.
– Не умничай, – шутливо осаждает его Сурен.
Из дверей выходит еще несколько человек, парами и поодиночке. Один из них имел неосторожность уточнить стоимость поездки, и Сухраб тут же к нему прилипает. Однако, смущенный вниманием, пассажир начинает оправдываться, что такси ему не нужно. Развязка ситуации происходит тут же.
– Сколько дашь, за столько и поедем, – рубит Сухраб, наступая на пятки едва не убегающему очкарику.
– Меня встречают. Я просто спросил. Просто спросил, понимаете? – пищит тот.
– А зачем спросил, если встречают?
Сухраб резко отлипает от него, как парашютист от самолета, сгоряча лупит рукой воздух (черт с тобой!) и возвращается на прежнее место.
– Мелковат нынче клиент пошел, – поддерживает его Олег.
– Карасики писюшные, кошке на обед, – смеется Женька, отмеряя две фаланги на указательном пальце.