Другая часть выходит с оплаченными чеками официальных такси. На стойке продажи их предупредили, куда идти, но, ошеломленные встречающей толпой, они начинают задавать вопросы, а в ответ получают сухое «Туда».
Остальные попадают в руки Сурена и его товарищей.
В основном люди едут в четыре главных города Кавказских Минеральных Вод: Пятигорск, Кисловодск, Ессентуки, Железноводск. На этих направлениях конкуренция выше всего. Но это не касается работающих «на дальняк», вроде Сурена, который возит в сторону Черкесска и дальше, в горы Карачаево-Черкесии, или Олега (Буденновск, Нефтекумск…).
Гласное правило здесь такое: «на дальняк» первым клиента берет постоянно обслуживающий маршрут таксист, все остальные за ним в порядке очереди, «по месту» – кто успел, тот и съел.
– Черкесск! Домбай! Архыз! – выкрикивает Сурен, но пока все мимо.
Тем временем поток приезжих постепенно вымывает ряды таксистов. Вот Сан Саныч мимо прокатил красный чемодан, положительно отвечая на вопрос клиентки, можно ли по пути заехать в цветочный магазин. Шепель увел старика Хоттабыча с супругой. Ушел Вася с высокой брюнеткой в переливающейся черной шубе.
– Но парень вроде неплохой, – в спину кивает ему Семен.
– Замечательный, – согласен Олег.
– Попал в самое сердечко, – добавляет Сурен.
Смеются.
Сурен видел, как к Леониду Васильевичу и Альбертычу подошла женщина с мальчиком лет десяти, робким, как новорожденный жеребенок, неся в руках две плотно набитые, но не очень тяжелые спортивные сумки. Подошла, поставила сумки на асфальт и стала обстоятельно торговаться. До этого она проигнорировала с десяток таксистов, но выбрала этих двух, по-видимому, как это часто бывает, ориентируясь на их возраст. В этом смысле шестидесятилетние мужики внушают доверие. В итоге обе сумки взял Леонид Васильевич и увел хозяйку с ребенком за собой.
Впереди мельтешит Женька. Стратегия работы у него такая: он пристраивается к проходящему мимо пассажиру (или пассажирке) и начинает идти с ним в ногу и задавать вопросы, как будто дело уже решенное: «Шеф (мадам), недорого поехали. Машинка готова. Вот здесь на парковке стоит. Куда нужно?» Его тут же отшивают, и, не теряя азарта, он возвращается на свое место и повторяет трюк. Техника суетливая, но рабочая.
Вдруг навстречу Сурену выходит нацмен с усами Руслана Аушева.
– Сколько до Черкесска?
– Как обычно, – отвечает Сурен. Тут главное не торопиться с ценой и можно сверху «нагреть» пару сотен, в зависимости от осведомленности клиента о расценках. – Ты один? Поехали.
Но усатый его останавливает:
– Подожди-подожди. Как обычно – это сколько? – стоит как вкопанный.
Крепкий орешек. Сразу чувствуется, что такого не проведешь. В долю секунды Сурен понимает, что тот либо уже оплатил официальное такси, либо в курсе дел и сейчас приценивается. Завышать не стоит.
– Рубль двести. По старому тарифу ездим.
– За «рубль двести» я поеду с этими… из аэропорта. – Усатый пальцем показывает себе за спину. – Какой мне резон?
Вот это прям совсем легко. Говорено-переговорено на эту тему было много раз. Не моргнув глазом Сурен врет, что работает как индивидуальный предприниматель, поэтому с легальной точки зрения разницы никакой.
– Но только сейчас ты смотришь на меня, оцениваешь. Можешь уточнить какие-то условия: курящий-некурящий салон, заехать туда-сюда и так далее. А с этими, – Сурен кивает головой туда, куда тыкал пальцем усатый, – выбора нет: какую машину дали, на такой и поехал. Заехать на обед? Копейка сверху. А знаешь, сколько там сопляков со свежими правами? – врет, чтобы сгустить краски.
– Это все слова, – держит удар усатый, улыбается в зубы, но не уходит. – Покупатель голосует рублем.
– Это понятно. Потому и катаем по прошлогодним ценам с профитом в гулькин нос, – показывает фигу Сурен. Держится, цену не опускает.
– Понятно, – бросает усатый и разворачивается.
– Погоди. Сколько дашь?
– Я только спросить хотел. Уже взял, – показывает визитную карточку автопарка.
– Я так и понял. – Сурен даже интонацию не поменял, хотя неприятно. Что поделать: производственные издержки. – Запиши мой номер, заберу на обратном пути.
Но усатый отвечает, что прилетел надолго и неизвестно, полетит ли обратно вообще.
Олег ухмыляется, продолжая сдавленным, точно не своим голосом громко рекламировать Буденновск. Сурен за ним следом со своим Черкесском.
А люди все идут и идут. Много слишком толстых женщин с такими же толстыми чемоданами. Им было бы сильно легче, брось они эти чертовы чемоданы. И усатый стоит перед глазами, ну точно Аушев. Осадочек остался.
– Невозможно работать в таких условиях, – глубоко вздыхает Сурен, цитируя старый аэропортовский анекдот.
Олег и Семен смеются.
– Да уж… Царство небесное пацану, – говорит Семен.