На оба вопроса мужик отвечает утвердительно, а про цену спрашивает еще раз. Сурен стоит к нему вполоборота, слушает одним ухом, а сам следит за женщиной. Но развязка наступает быстро.
– Олег, Левокумка, – кричит Сухраб, показывая пальцем на женщину.
Олег показывает ему большой палец (классно!) и просит Сурена подождать пять секунд.
– Пятьсот, – отвечает Сурен, накинув сто рублей к «обычной» цене – отдаст их Бабушу.
– Договорились, – не торгуясь отвечает тот.
– Буквально один момент, и поедем, – просит его Сурен.
Но у Олега дело решенное. Он разводит руками, мол, поехать с тобой не могу, тут клиент. Сурен кивает: понял.
– Держи ухо востро, – бросает он традиционное Семену.
– Держи нос по ветру, – отвечает тот.
И уводит мужика.
Только они выходят за территорию парковки, мужик спрашивает, куда они идут. Все спрашивают. Сурен указывает пальцем вперед, на скопление машин вдоль дороги. Говорит, что работает здесь двадцать пять лет, а эти – пальцем за спину, на аэропорт – начали рэкетом заниматься: взвинтили ценник на парковку, так что теперь приходится стоять за шлагбаумом.
Мужик то оглянется назад, то перехватит дипломат другой рукой. Через раз чиркает подошвой об асфальт. Сурен все думает про его шляпу. Не выдерживает и говорит, что она называется трилби – узнал на днях, когда разгадывал сканворд. Это веселит мужика. «Не знал, не знал». Говорит, что шляпа новая, подарили недавно. Но тут же поправляется: купил в Москве.
– Померил, понравилась. Почему бы себя не побаловать?
– Это правильно.
Себе бы Сурен такую не купил. Пижонство же. На Кавказе такие не носят. К тому же не по возрасту, не по статусу. Друзья на смех подняли бы. Как с теми голубыми мокасинами, которые сын из Америки привез. Мягенькие, легонькие, с белыми кожаными шнурками. Голубые! Полгода стояли в коридоре. В итоге сказал сыну, чтобы забирал их и носил у себя на Красной площади.
Стоп!
– Так ты московским рейсом прилетел?
Отвечает утвердительно. Но тогда Сурен не понимает, зачем он ходил на автобусную остановку, если все равно вернулся к таксистам. Рейса, что ли, не было? Тот отвечает, что не ходил к автобусам. Просто посидел немного на лавочке и вернулся.
Сурен оборачивается и смотрит на него внимательно. Тот смотрит в ответ, улыбается. Не помнит Сурен, что он выходил из дверей. В такой-то шляпе!
– Чего?
И Сурен улыбается. Идет молча. Смотрит на отъезжающий автомобиль Валеры с лыжами на крыше. Оглядывается. Позади, сильно отстав, Олег с чемоданом и его тяжело идущей клиенткой. Протягивает руку.
– Меня Сурен зовут, – говорит.
– Михаил, – отвечает мужик, перехватывая дипломат левой рукой.
Сурен поздно вспоминает про свою рану, но, к счастью, рукопожатие оказывается мягким, лишь обозначенным.
– Михаил, – говорит Сурен. – Я вот там на дверях работаю много лет… Скажу так: если ты в течение последних тридцати минут действительно оттуда вышел и прошел мимо меня – тем более в этой шляпе, – то это не иначе как чудо.
Тот в ответ то ли хмыкает, то ли подкашливает, ведет плечом, перехватывает дипломат, тянется к шляпе, но уводит руку на затылок и гладит себя по шее.
– Ну, с неба я точно не свалился, правильно? – смеется он. – Получается – чудо.
– Получается – чудо, – примиряюще повторяет Сурен.
Машина Сурена стоит во втором ряду. «Вон та», – показывает он. Они подходят к ней с разных сторон и садятся, почти одновременно захлопывают двери. Прежде чем завести двигатель, Сурен пишет сыну СМС, что сейчас заедет проверить котел. В это время Михаил пытается пристроить свой дипломат: то в ноги опустит, то на колени возьмет, то поставит, то положит набок. Шляпа тоже мешается. Снимает ее и держит в руке.
– Можешь назад бросить.
– Нет-нет, все в порядке, – все-таки опускает дипломат в ноги, а шляпу вешает себе на колено.
Отправив сообщение, Сурен убирает телефон в карман. Быстрым движением пристегивает ремень безопасности, проверяет взглядом, пристегнут ли пассажир, и запускает двигатель. Выжимает педали, трогается с места. Издали машет рукой Олег. Сурен ему в ответ сигналит. Выкатывается на пустую трассу и с удовольствием разгоняет автомобиль.
Через пару минут Михаил замечает, что в машине нет магнитолы.
Так и есть. Дважды крали, рассказывает Сурен, поэтому решил больше не устанавливать. Второй раз специально покупал антиугонный – со съемной панелью. Все равно залезли и утащили блок без панели. Зато, подмигивает, в машине можно петь.
– Лучше такую возможность иметь, чем не иметь, – шутит в ответ Михаил.
Сурену нравится появившаяся в голосе пассажира уверенность. Задает дежурные вопросы. Михаил с готовностью рассказывает, что родом из Амурской области, после выхода на пенсию переехал с женой в Лермонтов, где живет последние семь лет.
– А где именно?
– На Патриса Лумумбы, в таком-то (объясняет) доме.
– Да, знаю этот дом. Там в соседнем доме – такой трехэтажный, с балкончиками…
– У меня на него окна спальни выходят.
– …ну-ну, там в конце семидесятых жила Ленка Свидригайлова.