– Кстати, нет-нет зайцев сбиваю. На дорогу выбегают в ночи. Свет фар их ослепляет, и они попадают под колеса. Намеренно сбиваю. Жена отлично готовит зайчатину. А вчера, представляешь, впервые в жизни сбил, а тот выжил. Искал его вдоль дороги, но так и не нашел…
Тем временем они добираются до эстакады. Сурен перестраивается в правый ряд. Затяжным поворотом дорога делает петлю под саму себя. До Лермонтова остается пять километров.
– Драки на дороге? Конфликтных ситуаций много. Особенно в городе. Но дальше «мать-перемать» не заходит: посигналили, покричали да разъехались. По молодости, может, и было, но сейчас возраст не тот. Кстати, была же история несколько лет назад – террористы школу в Беслане захватили. Вечером прилетел немец-журналист и предлагал таксистам поехать туда с ним и быть рядом, сколько придется. В сутки сто евро платил. Я поехал. Три дня там были. На ближайшей из возможных к школе улице. Журналист готовил свои репортажи, я готовил ему бутерброды, заваривал доширак. Спали прямо в машине. Конечно, было страшно.
Михаилу нравится история, но говорит, что она не подходит, потому что не ложится в контекст бесконфликтного советского прошлого.
– Может, были страшные истории?
Страшные?.. В голове мелькнула история про драку во дворе, которая произошла пару лет назад, когда он летел по подъезду на помощь сыну, противостоящему грабителям машины. Выскочил в чем был. «Стас, я тут!» Ночь, крики, кругом ни души. Стас сломал биту… Не дай бог, конечно… Переволновался тогда не на шутку. Но не про такси эта история… Не стоит даже начинать ее рассказывать.
– Так-так. Вспоминается одна страшная история, да и та может быть плодом воображения. В начале 90-х годов подобрал у бордюра в Черкесске бородатого. Он ехал в Усть-Джегуту – это около двадцати километров. Я назвал цену. Бородатый поторговался. Поехали.
Приехали на место. Тот просит подождать его, чтобы съездить еще по одному адресу. Мы так не договаривались! Сказал, что доплатит. К тому моменту уже стемнело, а Усть-Джегута и тогда, и сейчас во всех отношениях не самое приятное место для посещения. Попробовал было возразить, а тот заявил, что денег с собой нет. Блин, ну что делать?
Поехали на другой адрес в соседний аул. Там частный дом у дороги. Высокий забор. Опять же – ночь. Бородатый ушел и вскоре вернулся. Говорит, у матери денег нет, нужно ехать по третьему адресу, к брату, у того точно будут деньги.
Я злой как собака. А что толку? Поехали на другой адрес. Одиноко стоящий частный дом. Пес на цепи. Неподалеку шумит река. Фары высветили какую-то конструкцию, вроде старого моста. Дороги, считай, нет. По ту сторону обочины то ли лес, то ли сад. Бородатый ушел в дом. Минуты через три появляется на крыльце с такими же бородатыми. Постояли они, посмотрели в мою сторону, повернулись и ушли в дом.
Надо понимать, что времена уже были непростые. Национализм цвел в полный рост, через пару-тройку лет началась первая чеченская. Зарплаты не платили. Что ни день, то грабеж или убийство. Таксистов кидали на деньги постоянно.
И вдруг мне стало страшно. По-настоящему, до дрожи. Посмотрел я на этот темный дом. Посмотрел направо. Посмотрел налево. И представил, что сейчас мне дадут по башке и выбросят тело в реку. Ну его на фиг, подумал, завел двигатель и дал по газам.
Веришь – нет, до сих пор думаю, что тогда мне повезло и я чудом избежал смерти. Уже потом я снова и снова прокручивал в голове все с самого начала. Слишком самоуверенный и веселый для своей неплатежеспособности был бородатый. Слишком дурной взгляд у него был. А может, я все придумал, потому что у страха глаза велики.
Не спеша и подробно рассказывает Сурен эту историю. Видно, что Михаилу она нравится, он заинтересовался, чуть прищурился, как будто мысленно примеряет ее на свою книгу. В итоге так и заявляет:
– Идея хорошая: рассказать историю, которой не было, но которую таксист преподносит как реальную. Эмоции, а не события. Мне нравится.
Взгляд Михаила скользнул в сторону, через окно, на деревья, на поля. Кивает он в такт стучащим по коленке пальцам.
Сурен боковым зрением следит за ним. Шляпа отличная, конечно. Новенькая. Трилби. Такой же новехонький дипломат – блестит замками. Учитель. Писатель!
– Знаешь, – говорит Сурен. – Давай искренность за искренность. Ну не мог ты прилететь московским рейсом. Это невозможно. Просто – невозможно.
Михаил оборачивается. Его мысль еще пару секунд парит за окном автомобиля, прежде чем в глазах отражается понимание вопроса. Он широко улыбается, глубоко вздыхает. Тянется рукой к волосам, но уводит ее за шею. Гладит себя.
Есть секретик, читает его Сурен.
– Я тебе расскажу, – вдруг говорит он. – По одной-единственной причине. Есть у меня примета, собака, которая ни разу в жизни не дала осечку. Короче, если у меня есть от жены секрет, о котором знаю только я, то она обязательно про него узнает. Черт его знает, как это работает. В общем, ты прав. Из аэропорта я не выходил. Никуда не летал. Останавливался на квартире в Минводах. За внимательность тебе пятерка.