Дорога за грань полностью

Вот и все, чего удалось от него добиться. Любые увещевания Измиера, любые его доводы о том, что, по словам самого же Финнита, Кергон бросил их в самом начале после сотворения и что сейчас боги, судя по всему, и вовсе покинули этот мир, того не убеждали.

– Он наш отец, благодаря ему мы вообще существуем, это его сила в нас позволяет управлять стихией земли. Не помогать нам, не отвечать на наши просьбы, тысячелетиями хранить молчание – его право, и это не дает права нам нарушать его запрет.

Пришлось втайне от Финнита разбираться самому.

Согласно записям, келлы оживляли рикунов при помощи собственной крови. Так как кровь келла достать было негде, оставалось надеяться, что даэнская тоже подойдет – Детей Земли хватало и в Виарене, и в окрестностях; имея десятки помощников, притащить нескольких в Ультуну труда не составило. Изготовить десяток грубых каменных статуй также оказалось недолго. А вот дальше Измиер столкнулся с трудностями.

Похищенные даэны даже под пытками утверждали, что понятия не имеют, как оживить камень, и отказывались даже пробовать. Сфера позволяла Измиеру ощущать камень, придавать ему нужную форму, но понимания, как связать его с даэнской кровью, чтобы в нем зародилась жизнь, не давала. Маг бился над этим долгими деканами, брал все больше крови, буквально замешивая глину на ней, но ничего не достиг: мертвый камень оставался неподвижным. То ли кровь даэнов была слишком слаба, то ли он чего-то не понимал.

Измиер решил, что, возможно, дело не в самой крови, а в таящейся в ней жизненной энергии. Сфера давала доступ и к ней, но не позволяла работать с двумя стихиями одновременно. Пришлось извлекать глину с изнанки и ваять статуи из нее. Теперь как маг он мог ощущать и извлеченную стихию земли, а с помощью Сферы управлять энергией жизни, сплетая ее с камнем в единую структуру. Это помогло, камень становился теплее, и, приложив к нему руку, можно было ощутить легкую постоянную дрожь. Однако на этом успех заканчивался. Статуи по-прежнему не шевелились.

Измиер привык добиваться того, чего хочет, он не намеревался отступать, но идеи иссякли. Он вернулся к похищенным даэнам, прибегнул к самым изощренным пыткам, пытаясь добиться хоть какой-то подсказки, любого намека. Даэны молчали. В приступе гнева он полоснул по горлу одного из них. Держа в руке Сферу, Измиер ощущал, как вытекает из пленника жизнь, и мог сдержать этот поток прямо рукой, направить его, вернуть в нужное русло, если даэн согласится хоть как-то помочь.

– Хочешь жить? – кричал маг прямо в стремительно бледнеющее лицо даэна. – Просто кивни, и я исцелю твои раны! Ну же!

Даэн булькал горлом и дергался в конвульсиях, бессмысленно глядя в потолок. Измиер повернулся к другим пленникам:

– Любой из вас может его спасти! Одно слово о том, как оживить камень, и он будет жить!

Однако все молчали, опустив взгляды в пол. Молчали, пока не затихли хрипы и тело не замерло в неподвижности смерти.

Смерти? Только тут Измиер осознал, что все еще держит в руке жизнь – трепещущую энергию, ощущавшуюся куда более яркой и мощной, чем в любом количестве мертвой крови. Постепенно она ускользала, но пока еще в ней хватало силы.

Маг со всех ног бросился к ближайшей из статуй, пытаясь связать глину с этой силой. Неужели ему не хватало именно ее?..

Тренировалась Рина охотно, огня совсем не боялась, и вскоре у нее уже получались несложные трюки. Поначалу она лишь помогала Дину, расставляла чаши, подавала нужный реквизит, но всего несколько декан спустя уже участвовала в представлениях. Зажигать огонь в чашах она непременно хотела сама. Дина это немного огорчило: ему нравилось удивлять публику, воспламеняя масло взмахом руки. Рина так не умела и пользовалась обычным кремнем. Он уже доверял ей, понимал, что Светлый Совет не стал бы устраивать столь долгих проверок такому слабому магу, как он. Дин собирался рассказать ей про магию и попробовать поучить ее извлекать огонь, но не спешил с этим. Кто знает, как рыжая относится к магам, да и сможет ли он ее научить? Он сам-то с трудом нити может нащупать. Пусть пока поджигает как хочет. Зато в остальном, что касалось их выступлений, у нее обнаружился явный талант.

Чтобы избежать обид и споров, он сразу предложил собранные деньги делить пополам. Благодаря этому Рина смогла снять комнату в трактире Смаля, как только появилась свободная.