Дорога за грань полностью

Днем Ниара в облике ших-нур летела над океаном, а по ночам опускалась на воду, превращаясь в лебедя. Так она добралась до Диомиры, впервые повстречав иных эорини. Несколько сезонов она как ших-арн бродила по их городам, слушала и пыталась понять их язык, вникнуть в их традиции и быт. Увиденное ей не понравилось. Да, их города были большими, дома высокими, стены крепкими, хорошо защищавшими от дождя и ветра. Но это же отнимало их свободу, простор. Здания чуть не налезали друг на друга, разделенные лишь узкими улочками, вместо свежего лесного воздуха – лишь запах отходов, нечистот и немытых тел.

Жители Диомиры были куда искуснее фейр, их посуда, одежда, украшения отличались от простых, к которым привыкла Ниара. Но к чему это все? Чтобы хоть как-то восполнить недостатки собственного тела? Женщины здесь красовались друг перед другом роскошными платьями, но требовались долгие дни, чтобы их сшить. Ниара могла отрастить себе красивую шкурку или изящное яркое оперение за несколько мгновений.

Диомирцы тратили слишком много времени на то, чтобы обеспечить себя пищей, и Ниара никак не могла понять, для чего такие сложности. Да, фейры на Оссианде тоже разводили животных ради мяса, но не в таких количествах, просто ради запаса на трудные времена, а так – лес полон пищи, иди и бери.

Позже она обнаружила, что среди диомирцев есть охотники. Эти были куда интереснее прочих жителей. Они уходили в лес на многие дни, добывая пищу почти так, как соплеменники Ниары. Правда, им для этого требовалось оружие и ловушки, но что поделать, если не всем даны когти и зубы хищника.

Фейры на Диомире не жили, и Ниара не знала, как ее примут, поэтому она выбрала облик юной амдари, стащила первое попавшееся под руку платье – не слишком роскошное, чтобы не привлекать ненужное внимание, – и вышла к охотникам, когда те собирались на промысел. Как умела, объяснила, что хочет пойти с ними, что ей интересно было бы поучиться охоте, сказала, что приехала с отдаленной части материка, потому плохо знает их язык.

Она сразу поняла, что приглянулась одному из них, амдару по имени Итиэль. Ей он тоже приглянулся: приятный на вид, обходительный, добрый. Ей нравился его голос и его запах. Именно он согласился взять ее с собой; остальные не понимали, зачем им девушка без оружия, не умеющая стрелять из лука, которая наверняка перепугает всю дичь.

На самом деле пугали животных в основном они: видно, что старались идти осторожно, но все равно получалось слишком шумно. Даже удивительно, как им удавалось подстрелить хоть кого-то.

Итиэль на привалах и по вечерам учил ее стрелять. Когда он касался ее, показывая, как правильно держать лук, ее пронзала сладостная дрожь, хоть она изо всех сил старалась не подавать виду. Еще увлекательно рассказывал истории из своей охотничьей жизни.

До сих пор Ниара была одна и наконец встретила кого-то интересного. В свою очередь она показала, как находить следы там, где он их не замечал, как двигаться по-настоящему тихо, рассказала про незнакомые ему повадки зверей и птиц. Итиэль удивлялся, откуда ей столько известно, Ниара отвечала, что выросла в деревне у леса.

Когда, нагруженные добычей, они вернулись в поселение, Ниара осталась в доме Итиэля. Сказала, будто с тех пор, как приехала сюда, приходилось жить в подвале, потому что другого не могла себе позволить, и он сам предложил поселиться у него.

Амдар почти светился от счастья, когда она согласилась. Два дня спустя он подарил ей пару серебряных витых сережек, и она уже знала, что для охотника это дорогой подарок.

Их первую ночь любви она вспоминала до сих пор: каждое нежное прикосновение Итиэля отзывалось в ней взрывом восторга. И прочие ночи были волшебством, Ниаре хотелось целоваться с ним долями напролет. А вот днем…

Отнюдь не самый маленький и бедный дом Итиэля фейре казался до крайности тесным. Впрочем, после жизни на Оссианде тесно ей было бы даже в королевском дворце. Если в лесу она просачивалась сквозь любые заросли, не потревожив их, гибкая и невесомая, как язычок пламени, то в доме натыкалась буквально на все углы. А еще ее тяготил ее нынешний облик. Оставаться амдари и не меняться виделось ей пыткой уже на третий день. Уйти, не сказав куда, она не могла, отговорка, которая не вызвала бы подозрений, тоже в голову не приходила. Оставалось только ждать, когда Итиэль вновь уйдет на промысел: это даст ей возможность отдохнуть от тесноты города, а если повезет, то по ночам получится и облик менять. О будущем она предпочитала не задумываться.

Однако закончилось все куда раньше. Прошло чуть больше деканы с тех пор, как она поселилась у Итиэля, когда тот попросил ее зарядить светильник. Ниара разрыдалась, держа в руках стеклянный шар, который никак не смогла бы заставить светиться. Ей так надоело притворяться и носить этот чужой неизменный облик, что, когда Итиэль спросил, в чем дело, она сразу же во всем ему призналась.

Итиэль был очень расстроен и зол. Он даже почти не кричал, лишь назвал ее лгуньей и выставил за дверь.