Рина тоже протянула руку перед собой, но держала предплечье и кисть почти вертикально, на расстоянии от лица Дина, ближе к себе. Ее пальцы оставались неподвижными, но рука вдруг вспыхнула от самого локтя. Пламя касалось ее волос, но те оставались невредимыми и лишь будто светились изнутри, хотя Дин даже со своего места чувствовал жар.
– Мое имя – Ниара, и я фейра, живой огонь Оссианды. Ну как, ты по-прежнему влюблен в меня?
Какого ответа она ждала? Что он бросится прочь? Назовет ее чудовищем? Он видел перед собой ту же Рину – девушку, полную тайн, один вид которой завораживал. Теперь она стала лишь прекраснее.
– Еще бы! – прошептал он, словно во сне, подался вперед, схватил ее горящую руку – разве его может напугать пламя? – впился в ее губы с такой страстью, какой не мог в себе вообразить.
– Сумасшедший, сгоришь! – невнятно прошептала Ниара сквозь его поцелуй и погасила огонь.
Он повалил ее на пол – она не возражала, обнял ее крепче, чем утопающий цепляется за обломки корабля. Таким он и ощущал себя – задыхающимся, захлебывающимся, а она была его единственным спасением.
Тело трепетало в его объятиях… тепло ее кожи ощущалось даже сквозь платье, и Дин держался из последних сил, чтобы не разорвать ткань. Он целовал ее губы, шею, плечи, ощущая ее прерывистое горячее дыхание. Наконец он чуть ослабил объятия, поцелуи утратили порывистость, стали спокойнее, медленнее. Теперь он мог по-настоящему прочувствовать вкус ее губ, ощутить ее запах. Однако это не могло продолжаться вечно, и он нехотя отпустил ее. Лишь несколько мгновений, всего лишь объятия и поцелуи… а сердце неистово колотилось.
– Рина! – он провел рукой по ее сияющим локонам. – Ниара! – не нашел иных слов, но не был уверен, что они вообще сейчас уместны. – Пламя! – прижал ее голову к своей груди. Кровь шумела в ушах, мысли путались. – Останься со мной, фейра… мечта…
– Давай уедем, – отозвалась она невпопад.
– Уедем? Куда?
– В Бьёрлунд, ты же сам хотел. Мне тесно долго на одном месте, потому я и улетела с Оссианды.
– Хоть на Диомиру! Просто останься со мной.
– Там я уже была, – игриво улыбнулась она, – хочу теперь взглянуть на страну снегов.
– В Бьёрлунд так в Бьёрлунд, – он пожал плечами. – Почему бы и нет?
– Тогда я разделю с тобой свой огонь, – прошептала она, и он утонул в ее глазах, в этой сияющей бездне.
Фейры появляются на свет в одном из двух обликов.
Став чуть постарше, играя между собой, дети бегают друг за другом по земле, как прочие
Ниара Эмвари любила все облики даже после того, как перестала быть ребенком. Разве огонь ограничивает себя, застывая в неподвижности? Разве языки пламени имеют определенные очертания? Нет, они могут быть какими угодно, и того же хотелось и ей.
Сверстники находили ее странной: постоянная смена обликов считалась дурачеством, детскими играми, чем-то слишком несерьезным. Кто-то все же пытался с ней подружиться, но Ниара не любила долго стоять на месте во всех смыслах. Она могла развернуться и убежать прямо посреди разговора, да и тему беседы меняла резко, без перехода. Никому это не нравилось, потому чаще всего она гуляла одна. В окрестностях поселения ей также было скучно, и, уходя на охоту, она с каждым днем забредала все дальше, порой пропадая на многие деканы. Она обошла и облетела всю Оссианду, видела и северные леса, где ветви сплетаются так густо, что у корней всегда царит зеленый полумрак, и ты будто плывешь в глубине сонного озера; и стремительные горные водопады – пляшущие сверкающие арки, скованные серыми скалами; и выжженную землю юга, где совсем близко к поверхности все еще бурлит жидкий огонь и временами вырывается наружу, – именно так погибла часть материка, Ниара слышала это от стариков… Порой ей бывало одиноко, но рядом с соплеменниками она скучала не меньше, чем они рядом с ней. Когда становилось совсем тоскливо, она мечтала о том, что когда-нибудь решится покинуть Оссианду. В день, когда ей исполнилось восемнадцать, она так и поступила.
