Вновь окружившие их скалы сжимались всё плотнее, дорога становилась извилистее и
Мысль отправиться в Риадвин пришла ему в голову, когда он уже мчался из дома Айдера к арденнской границе. Слова матери о том, что лучший выход сейчас – оставить все и бежать на край мира, звучали разумно, но он не мог заставить себя бросить всех, кого знал с детства, на произвол судьбы. Однако также он понимал, что один его меч мало чем поможет. Тогда ему и подумалось попросить помощи у Эльдалин и ее народа. Эльфы, по словам Ломенара, любят свою новую королеву, сама Эльдалин дружелюбно относится к людям, так что возможность договориться есть. Даже если королева откажет, он ничего не потеряет: Фреден не взять с наскока, осада будет долгой, и времени, чтобы вернуться, ему точно хватит. Впрочем, чем больше Йорэн удалялся от Фредена, тем сильнее его одолевали сомнения. Он всегда старался поступать правильно, следовать долгу или зову сердца, и к чему это привело? Стоило ненадолго покинуть Лоэна, и тот натворил глупостей, чудом оставшись в живых. А когда он попытался его спасти, погиб Риолен. Конечно, Йорэн понимал, что не все в этом мире крутится вокруг него и он не может нести ответственность за всех, но так уж выходило, что безопасность близких ему людей зачастую оказывалась в его руках, и он их подводил.
Вот и теперь он волновался за тех, кого оставил без своей защиты. Война есть война; сколь бы ни были надежны стены Фредена, всегда можно найти способ пробраться внутрь, не силой, так хитростью. Что, если, вернувшись, он обнаружит родной город в руинах? А если при этом и помощь привести не сможет и выйдет так, что он зря уехал?
Унылые заснеженные пейзажи и завывания ледяного ветра по ночам еще сильнее нагоняли тоску. Лишь присутствие Айнери немного подбадривало. По крайней мере, она в безопасности, не то что на сехавийской границе.
В предыдущие дни Йорэн уже раз десять предлагал взять у спутницы сумку, объясняя, что вовсе не считает ее неженкой, просто хочет помочь, но та упрямо отмахивалась. На этот раз он не стал ничего говорить и забрал ее ношу молча; Айнери даже не сопротивлялась.
Он хотел было уже остановиться, полагая, что и этот путь неверен и есть опасность опять заплутать, но за новым поворотом скалы раздвинулись и путники увидели широкие ворота. По бокам со скучающим видом стояли двое эльфов. Добрались наконец!
Как ни измотан был Йорэн, он замер, рассматривая вход в королевство Детей Света, и даже Айнери рядом восхищенно вздохнула. Отсюда ворота казались сплошной серой глыбой, почти не отличающейся от окрестных скал, но стоило сдвинуться и встать прямо перед ними – в стене гор открывалось дивное зрелище. С любопытством и восхищением путешественника, впервые ступившего на заповедные земли, Йорэн разглядывал арку, напоминавшую сомкнутые лепестки цветка или сложенные вместе ладони, и сами ворота, богато украшенные горным хрусталем, разноцветной стеклянной мозаикой и отполированными до блеска каменными плитками. Ворота были видны лишь под определенным углом, в иное время свет падал таким образом, что отражался от камня и стекла, создавая обман зрения.
Один из охранявших ворота эльфов – светловолосый, в струящейся, льдисто поблескивающей кольчуге – шагнул вперед, заметив незваных гостей. Сказал что-то на своем языке, но, увидев, кто к ним заявился, что-то крикнул второму и достал меч. Держал он его пока лезвием вниз: не угрожал, лишь готовился защитить себя, если потребуется. Второй эльф тоже приблизился, но держался чуть позади.
Йорэн приветственно поднял руку, всем видом пытаясь показать, что угрозы не представляет. Дан заворчал было при виде чужаков, но Айнери придержала его за ошейник. Эльфы опасливо покосились на огромного пса.
– Зачьем прийти? – спросил первый стражник по-арденнски, но так коверкая слова, что его едва можно было понять.
– У меня важные вести для вашей королевы Эльдалин. – Йорэн старался говорить медленно и внятно.
– Кто послать? Корольева? Свьетлый Совьет? Есть письмо? Давать сьюда, я передам.
Йорэн давно уже прикидывал, сказать ли правду о том, кто он, или представиться послом. Первому могли не поверить, второе ему тоже нечем было доказать. В конечном счете он решил, что одно другому не мешает: чем больше у него поводов увидеть Эльдалин, тем вероятнее, что его пропустят.
