И тишина. Тишина – и волшебный голубой туман вокруг. Ломенар так ушел в себя, что вздрогнул, когда ему на глаза легли прохладные ладони.
«Я знала, что ты оценишь», – сказала Эльдалин ему на ухо. Перехватив ее руки, он развернулся к ней. Ее платье серебристо мерцало драгоценными, вшитыми прямо в ткань нитями, но она не надела ни одного украшения – будто наперекор сегодняшнему приему в тронном зале, и ее прекрасные волосы свободно лежали на плечах той самой блестящей волной, которой он любовался когда-то в Заповедном лесу. Когда-то? Всего лишь в прошлом году, а казалось, прошло полжизни.
Эльдалин улыбнулась ему.
«Это любимый зал моей матери, королевы Нейвэн. Она сама придумала эти окна, говорила, что здесь ей лучше всего беседовать со светлой Рианет. После ее исчезновения отец приказал запереть Синий зал и никому не давать ключ, но я теперь королева, а королеве позволено многое, – аккуратно высвободив руку, она провела по его волосам, расплетая тщательно уложенные пряди, – в том числе любить кого она хочет и где она хочет».
«Эли…» – он задохнулся, сжимая ее в объятиях.
«Я никогда ничего не прикажу тебе, – ее шепот обжигал, будто она была соткана из огня, а не из света, – я лишь прошу быть сегодня со мной, и пусть Рианет благословит нас».
«Только сегодня, моя королева?» – прошептал он.
«Я не хочу ничего обещать, ведь никто, даже сама Рэйна, не знает, что нас ждет завтра, но сегодня мы принадлежим друг другу, и только это имеет значение. Только это – настоящее…»
На пол они бросили теплый бархатный плащ, и после не было ничего, кроме горячих рук, поцелуев и шепота, а вокруг все тонуло в голубом тумане, и шрамы на коже Эльдалин сияли лунными ручейками.
Вид ее шрамов не вызывал у него видений о Рэйне. То ли потому, что впервые он увидел их еще до Эммеры, то ли потому, что оставлены они были не лезвием, а может, просто потому, что она – его Эли. Эти шрамы волновали его по другой причине. Они остались после боя, о котором Эли настолько не хотела рассказывать, что он даже не стал расспрашивать. При любом упоминании об этом ее прямо трясло. Видимо, для него так и останется загадкой, как толком не обученной владению мечом девушке удалось справиться с умелым бойцом, да еще и явно защищенным некой особой силой, возможно, самой Пустотой. Он не знал правды о поединке, а Эльдалин не знала о случившемся между ним и Рэйной на Эммере.
Впервые у обоих появились тайны друг от друга, но, как ни странно, это лишь еще больше сблизило их. А ему самому не впервой хранить тайны от всего мира, от друзей; вот и Йорэну он ничего не расскажет, Айнери тем более. Только Иннер знал обо всем, он был там, он все видел, но тейнар сейчас где-то на Диомире с Амартэлем (которого Ломенар так пока и не смог назвать отцом) и вернется нескоро. Ничего, надо лишь стиснуть зубы и перетерпеть, как много раз до этого, к тому же наяву происходит много важного, судя по принесенным Йорэном новостям.
В королевские оранжереи им предложил зайти Ломенар. Сказал, что это настоящее чудо, и если они этого не увидят, то, считай, зря приходили во дворец. И в самом деле, оказавшись за порогом огромного стеклянного здания, Айнери с Йорэном будто перенеслись между сезонами, из Фрайкорина шагнули в самый разгар Гамардана. Снаружи земля не так давно прогрелась, и трава лишь робко пробивалась местами, а здесь все утопало в зелени. Кусты и деревья были густо покрыты цветами, которые щедро изливали аромат в теплый и влажный воздух; слышались жужжание пчел и щебет птиц. Между кустами и клумбами проходили посыпанные белыми камешками дорожки, позволяющие рассмотреть растения со всех сторон.
– Красота какая! – выдохнула Айнери, распахивая теплый плащ.
Они провели в Нарметиль всего пару дней, но уже успели переговорить с Эльдалин, осмотреть дворец и прогуляться по городу. Местные провожали их взглядами и перешептывались за спиной, но открытой враждебности не проявляли. Город Айнери понравился: очень чистый, очень светлый, с изящными, будто вырезанными из бумаги домами, и очень зеленый.
На стенах и потолке располагались
Айнери перешла небольшой ручей по изящному деревянному мостику и ахнула:
