– Просто небольшую вылазку, разведать обстановку. Если повезет, убью несколько сехавийцев. Правда, когда лошадники увидят моих воинов, догнать их будет весьма нелегко, – усмехнулся полковник.
– Догнать? Ты видел, сколько их там? Ночью костры горят до самого горизонта!
– Ты плохо читал книги по истории, комендант. Костры – это просто костры. Обычная тактика лошадников: развести столько огня, чтобы казалось, будто их войско огромно. А сколько их ты видишь днем? Вот именно. Открывай, – он нетерпеливо дернул рукой.
– Нет! Я просил у наместника людей для защиты границ, а не в качестве мишеней для сехавийских стрелков. Тактику сехавийцев я знаю лучше тебя. У них есть возможность пригнать сюда хоть четверть своих войск, а может, и больше, и я бы на их месте так и поступил. Наши же основные силы всё еще рассеяны. А с учетом того, что творится в столице, ждать, когда они соберутся, можно еще долго. Наше лучшее оружие – время. Если, выйдя за стены, ты понесешь потери, граница и крепость лишатся части защитников. Если же, напротив, нанесешь урон сехавийцам, это их разозлит и они пойдут на штурм задолго до того, как Виарен соизволит наконец отправить нам помощь. Это не говоря о том, что этой помощи сначала еще придется сюда добраться.
Полковник позволил себе язвительную усмешку:
– Ты верно заметил насчет костров. Твои люди могут быть взволнованы мнимым числом противника, многие даже напуганы. Я выясню, сколько их там на самом деле, а заодно покажу, чего они стоят. Я заставлю их нестись в ужасе сломя голову, и это поднимет боевой дух арденнцев, что никогда не бывает лишним. Страх убивает вернее меча, как говорили полководцы древности. На войне хуже нет, чем сидеть без дела, а в осаде и так выжидать в бездействии придется много. Пока есть возможность, парням надо размяться.
– Пусть разминаются вдоль границы, – стоял на своем Маэл. – Пока ты читал высказывания древних мудрецов, мои воины как могли сдерживали набеги лошадников, неся порой и потери. Боевого духа им вполне хватает. Даже мне трудно будет оставить их за стенами, если сехавийцы позволят тебе одержать небольшую победу. В следующий раз они полезут за тобой, а лошадники только этого и ждут. В степи они опаснее пожара. Это они должны лишиться боевого задора, осаждая крепость как можно дольше. Это они должны разбиться о наши стены, когда всё же начнут штурм. И даже если прорвутся – им придется сражаться на нашей земле, где у нас преимущество. Ты же хочешь сделать все наоборот, отдав крепость в их руки.
Эндрал задумался. Он был уверен, что Маэл не обладал его умом, не прочитал столько книг по истории, не изучил столько боев, но все же доля правды в его словах была. Он командовал крепостью много лет и знает, как тут все устроено. Участвовал в стычках с лошадниками и кое-что о них знает. Однако тысяча воинов собралась здесь по приказу его, Эндрала, они смотрят на него, они не должны видеть, что командир не уверен в своих решениях. Даже если бы доводы коменданта его убедили, отступать уже поздно.
– Это позиция труса, комендант Маэл, – ответил наконец полковник, добавив в голос презрения. – Не Арденне трястись перед лошадниками. Мне надоел этот спор. Открывай ворота, пока я не приказал своим воинам сделать это силой.
Сержант Байлус смотрел на спины скачущих перед ним воинов. Его отряду досталось место на передовой: лишь пять рядов конников и несколько ланов[20] равнины отделяли его от врага. Вон они, сехавийцы, уже на расстоянии выстрела, чем и пользуются. Очередная стая стрел взмывает в небо, чтобы обрушиться смертоносным дождем. Хотя, скорее, дождичком: лучников всего-то несколько десятков, а других воинов поблизости не видно, но все же опасность не стоит недооценивать. Пара стрел упала совсем рядом, а стоящему впереди воину одна ударила в щит. Байлус с трудом сдержался, чтобы не втянуть голову в плечи. Нельзя показывать страх, он должен быть примером.
Мимо, подбадривая себя непристойными выкриками в адрес сехавийцев, пронесся парень. Сержант не успел разглядеть его лицо, но, судя по голосу, тот был рад наконец оказаться в настоящем бою – ну или очень старался убедить себя в этом. В его возрасте сержант и сам о таком мечтал. Грезил подвигами, славными победами. Когда тебе нет и двадцати, жажда славы может затмить даже страх перед смертью. Но это лишь до первых потерь: стоит увидеть изуродованные трупы своих братьев по оружию, сразу становится не до подвигов. На самом-то деле для самого Байлуса сегодняшняя битва тоже была первой. До столицы Дианора лошадники не доходили, но драться насмерть ему уже доводилось, еще с тех времен, когда служил стражником, да и трупов повидал достаточно. Хватило, чтобы научиться бояться за свою жизнь.
– Щит подними, болван! – крикнул он вслед юнцу.
