Раздались приказы, воины побежали на стену, выстраиваясь ровными рядами. У парапета стало тесно, тишина сменилась руганью и грубыми шутками. Несколько стрел полетели вдаль, хотя до первых рядов противника было слишком далеко.
Тут же последовал окрик:
– Не стрелять без команды! А то отправлю за стену стрелы собирать!
– Подходите же, твари… – услышал Кин чье-то бормотание. – Чего тащитесь? Столько лет руки чешутся надрать вам зад!
– Луки к бою! – взвизгнул справа десятник, худенький парень едва ли старше самого Кина.
Кин ощутил, как вспотели ладони. Сейчас начнется настоящий бой, это не горстку грабителей прогнать. Лук он не натягивал, берег силы. Видел, как людское море гонит свои волны к их стенам, и слушал биение собственного сердца.
Позади пехоты появились и всадники. Они быстро сокращали расстояние: глядишь, до крепости одновременно доберутся. Первые ряды были уже близко, можно достать, ну же! Уже видны длинные лестницы, которые тащат сехавийцы. Через полсеканы полезут…
– Цельсь!
Кин поднял лук. Натянувшая тетиву рука не дрожала, и сердце успокоилось. Стрелять ему не впервой, это привычно; не так важно, что перед ним целое войско, их гарнизон тоже немаленький.
– Пли!
Воздух заполнился стрелами, черные штрихи перечеркнули небо, на миг будто застыли и обрушились вниз. Раздались крики, на землю брызнула первая кровь. По телам побежали свои же, хотя часть упавших наверняка была еще жива. Однако упали немногие: большинство укрылись за щитами, кого-то спас доспех, некоторые раненые остались в седле.
– Цельсь!
Еще несколько залпов почти не проредили толпу. Сехавийцы подбежали к стенам, подняли лестницы, цепляясь крюками на их концах за крепостные зубцы.
Часть воинов убрали луки и принялись отталкивать лестницы от стен тяжелыми копьями и баграми. Успевшие взобраться по перекладинам сехавийцы посыпались на землю, ломая руки, ноги и шеи. Однако врагов внизу становилось все больше, по лестницам карабкались десятки человек, и столкнуть их так легко уже не выходило.
Из бойниц и со стен на головы лошадников полилось кипящее масло. Это сдержало поток штурмующих, но лишь ненадолго, сзади напирали новые ряды, за ними подоспели конники, подняли луки. Небо вновь расчертили стрелы, Кин пригнулся, прячась за парапетом, оттолкнул лезущего через зубцы сехавийца, но сам споткнулся и упал в стороне от стены, больно ударившись коленом. Рядом со стуком посыпались стрелы, до спасительных зубцов оставалась всего пара арлов[22], но тут кто-то с воплем повалился на Кина сзади, беспорядочно дергаясь. Судя по голосу, свой…
Стрелы продолжали стучать по камню, потом все вроде бы затихло. Кин, морщась от боли в колене, поднялся, выползая из-под уже неподвижного тела. У арденнца из поясницы торчала стрела. Помочь ему мог только лекарь, не Кин – ему было некогда возиться с ранеными. Если не отстоять стену, раненых и убитых будет куда больше. Кин взялся за лук, но не успел и выглянуть за зубцы, как рядом спрыгнул сехавиец. Бросив лук, Кин схватился за меч, и не успел противник сообразить, что происходит, как сталь, пронзив кожаный доспех, глубоко вошла ему в бок. Ненависть во взгляде сехавийца сменилась болью, и со стоном он завалился назад.
Враги лезли через парапет один за другим, тут и там завязывались схватки. Кин озирался, пытаясь в мельтешении и суматохе найти противника для себя, но почти все сехавийцы уже были заняты. Внезапно он увидел Мита: друг сцепился с одним из нападавших, явно неплохим бойцом, потому лишь парировал удары и отступал. Протолкнувшись к ним коротким броском, Кин не раздумывая нанес удар. Он впервые бил в спину; как странно, они с друзьями всегда смеялись над лошадниками, называли их трусами. Те постоянно нападали исподтишка, сзади, любили устраивать засады, это не говоря уже об их любви к ядовитым стрелам. Ни намека на благородство, на честный бой. А вот сейчас он ничем не отличается от них. Какая уж тут честность, когда нет времени понять, о чьи трупы спотыкаешься – друзей или врагов.
С неба вновь сыпался ворох стрел, а укрыться было уже некогда, но Кину везло, его до сих пор не задело. Новый залп тоже пролетел мимо, за ним еще один – и всё. Больше сехавийцы не стреляли. Наверное, не хотели попасть по своим: нападавших на стене стало слишком много.
Кин вовремя обернулся: еле успел отбить вражеский клинок. Опасность грозила со всех сторон, оставалось крутиться на месте и жалеть, что глаза всего два. Парень нашел удобное место у стены, прижался спиной – теперь хоть сзади не подберутся.
– Ну же, кто следующий?! – оскалился он, поудобнее перехватывая рукоять меча вспотевшими ладонями.
