Ожидая его возвращения, фейра задремала, а проснулась от громкого спора. В зале что-то происходило. Сначала она решила, что это просто пьяная ссора между посетителями, но потом услышала голос Дина. Слов не разобрала, но по тону ей показалось, будто он оправдывается. Другие же голоса звучали жестко и даже зло. Пока она пыталась понять, в чем же там дело, пока одевалась, чтобы выйти и посмотреть, дверь в ее комнату начали ломать. Та рухнула быстро, и к ней ворвались двое. Оба были пьяны – не очень сильно, но достаточно, чтобы хмель их раззадорил. Ниара испугалась, ее первым порывом было шагнуть назад, отгородиться столом, забиться в угол. Но ворвавшийся первым человек в два шага преодолел разделявшее их расстояние, схватил ее за руку и дернул в сторону двери.
– Давай-ка с нами, демонская подстилка! – произнес он насмешливо, дохнув ей в лицо кислым пивом. В его глазах искрился азарт: похоже, он предвкушал развлечение.
Злость накрыла Ниару огненным маревом. Она все еще злилась на Дина, променявшего ее на другую и на общение с киригалями. И чем больше она злилась на него, тем больше презирала всех мужчин. Охотника с Диомиры она не простит никогда. По поводу Эорни она поначалу сама ощущала себя неловко, ведь это она ушла не прощаясь, но после ссоры с Дином все больше убеждала себя, что это тейнар виноват: не соответствовал ее ожиданиям. Не хотел даже попытаться.
А уж вломившиеся в ее комнату грубияны…
Фейра закричала и, как всегда, когда ей что-то угрожало, призвала на помощь огонь, даже почти не задумываясь о том, что делает.
Схвативший ее человек с воплем превратился в пылающий факел; его низкорослый приятель застыл посреди комнаты, побелев как простыня, затем развернулся и бросился прочь, но струя огня настигла и его. Ярость фейры, прорвавшаяся криком, не утихла, ее колотило от того, что эти двое вынудили ее сделать. А другие снаружи? Они угрожали Дину?..
Их ссора на миг потеряла значение. Сначала нужно его защитить, отношения они выяснят потом. Фейра сделала несколько шагов, разгоняясь, и прыгнула в дверной проем, в воздухе меняя форму. В зал она вылетела в виде горящей птицы.
Не прошло и секаны, и трое тех, кто не успел убежать из трактира, были мертвы или доживали последние мгновения.
Ниара погрузилась в отрешенность: она знала, что нужно делать, но будто смотрела на себя со стороны. Все случившееся словно сотворила не она. Отправив Дина за вещами, она пошла за лошадью. Перед конюшней стоял седой усатый конюх. Он открыл было рот, вероятно желая спросить, что происходит, но девушка махнула рукой, послав в полет огненный шар, врезавшийся в стену чуть выше его головы. Туда она и целилась, решила, что этого будет достаточно. Угадала: усатый вытаращил глаза, и в следующий миг его будто ветром унесло.
В конюшне оказалось несколько коней, двое – под седлами. Фейра отвязала их, потом их с Дином собственную лошадь. Коней повела под уздцы, а гнедую позвала за собой свистом.
И только теперь, когда близкая опасность миновала, она начала осознавать произошедшее. Ее охватил страх, чувство, что она совершила нечто непоправимое; но в то же время, хоть Ниара и боялась себе в этом признаться, какой-то частью сознания она ощущала неуязвимость и безнаказанность. Ей хотели причинить вред, и их было несколько против нее одной – наглых и самоуверенных; но она оказалась сильнее. Это обжигало, подобно страсти. Ее колотило, и она не знала, больше от чувства страха или же от ощущения силы.
Дин закончил навьючивать их кобылу, и Ниара решилась. Пусть сгорят все обиды! Та ее часть, что была напугана, жаждала обрести защищенность, и она шагнула в его объятия. Страх ослаб, уступая место робкой надежде, что все будет хорошо, но другое обжигающее ее чувство требовало выхода, и восторг от собственной силы перешел в поцелуй страсти.
В их отношениях все стало как раньше. Почти. Дин все еще ехал за Айнери, и Ниара по-прежнему не могла в полной мере с этим смириться. Но все же злость ее остыла. Теперь, когда не нужно было набираться решимости для расставания, ей стало спокойнее.
Первые ночи трудно было засыпать: мучили воспоминания о трактире, и она бросалась в объятия Дина, страсть помогала ей хоть ненадолго забыть о случившемся. А к тому времени, как путники добрались до Виарена, тревога почти угасла. Восторг и ощущение собственного величия тоже затихли где-то в глубине. Ниара вновь осознала себя той фейрой, какой уезжала отсюда. Почти. Но ее это устраивало.
И вот они с Дином давали представление перед королем и, наверное, всей знатью Виарена и окрестностей. Перед королевским замком расставили полукругом столы, за ними и вокруг собралась огромная толпа. Конечно, их выступление интересовало не всех: кто-то был занят угощением и вином, кто-то разговорами и заигрыванием с другими гостями, но все же на них были устремлены несколько сотен пар глаз. Фейре еще не доводилось выступать перед таким количеством народа.
Ей это нравилось, крики толпы лишь усиливали азарт, она предвкушала их восторги и ни мига не сомневалась, что у нее все получится.
