– Никуда этот крылатый с нами не пойдет! – вмешался Дин. – Ниара, ты совсем не в себе? Такая выходка даже для тебя уже слишком!
– То есть ты можешь бежать подруге на помощь, о которой та тебя даже не просила, нестись за ней через весь континент, а мне с собой друга позвать нельзя? – Ниара вызывающе вздернула подбородок.
– У меня нет к Айнери чувств, кроме дружеских, как и у нее ко мне. А этот тейнар тебя глазами пожирает!
– Лучше вспомни, чем закончилась ваша драка, а он ведь даже не вполсилы тебя бил. Вот и подумай, кто будет полезнее в миг опасности, ты или он? Эорни, что ты решил?
– Я с тобой, Ниара.
– Подумай вот о чем, Дин. Ты ставишь на кон три жизни: свою, мою и Айнери. Если они тебе дороги, такой союзник, как тейнар, очень даже не помешает. Впрочем, если ты не согласен, я остаюсь с ним! А теперь признайся самому себе, какие у тебя шансы помочь Айнери в одиночку? – Говоря все это, Ниара с какой-то затаенной радостью наблюдала, как с каждым ее словом мрачнеет лицо Дина.
Он сжал кулаки:
– Ты дочь Фраха, фейра, не иначе. Когда ты такая, я тебя ненавижу. Но жизнь Айнери дороже. К демонам все, берем тейнара с собой.
Сколько еще так сидеть? Чего этот Ниртен ждет? На что рассчитывает?
Антер в который раз посмотрел в сторону городских стен, прищурился, но вновь ничего не увидел. Взгляд проникал в окружавший его магический туман от силы лана на три, дальше расплывались даже очертания предметов. С одной стороны, хорошо, их тут не видно, и враг может атаковать лишь вслепую. С другой, если с неба посыплются стрелы, а то и польется огонь, Антер это заметит, когда будет уже поздно. Впрочем, со стены стрелой не достать, а за границей тумана есть кому следить за возможной угрозой. Воины предупредят, если враг выдвинется навстречу, а маги попытаются защитить от стихийных атак.
И все же сидеть в этой промозглой хмари было неуютно.
Антер знал, что может оказаться на войне, стражей виаренского замка туда порой отправляли. Само собой, немногих, но кому-то должно было не повезти. Он знал, и он смирился. Да, боялся, но куда денешься? Все бросить и бежать, не разбирая дороги? Даже если не поймают, как дезертира, куда ему податься? Что он еще умеет, кроме как мечом махать? Вот и ждал, надеялся, что пронесет. Не повезло.
И махать мечом он умел лишь на тренировочной площадке. Некоторым его приятелям, уступавшим ему в поединках, доводилось уже убивать, а ему вот – нет. Когда патрулировал ночами улицы, на настоящих головорезов не наткнулся ни разу. Так, мелкую шушеру гонял, которая при виде стража только драпать и умеет. И даже зажатая в угол всегда предпочтет сдаться, а не рискнуть пробиться с боем. Ну а как в охрану к королю попал, так и вовсе золотые денечки настали. Не считая того случая с тейнарами, ни одного покушения не случилось. Что в бою важнее – мастерство фехтовальщика или число убитых до этого? Пока не побываешь – не узнаешь.
Хуже было другое. Он-то готовился рубить лошадников, грабителей, подлых захватчиков, напавших на его земли… а его отправили в Гаэльтран. Наместника провинции вдруг объявили предателем, решившим восстать против законного короля. Сказали, что он собрался выйти из подчинения Риолена, объявил Гаэльтран отдельной страной, а самого себя ее королем.
Так что ему, Антеру, убивать придется отнюдь не сехавийцев. Кто бы мог подумать: где-то на юге лошадники арденнцев режут, те никак помощи не дождутся, а здесь арденнцы друг друга резать собрались. Кошмар, да и только. Так что настроение было паршивое. И чего этим правителям вечно не хватает? Антеру бы хоть десятую часть того богатства, каким владеет наместник Гаэльтрана, он о большем бы и не мечтал, а этот в короли лезет!.. Сколько ненужной крови прольется из-за этого…
Хорошо хоть погода радовала. Дни стояли теплые и солнечные, дороги оставались сухими, так что шли бодро, продвигались быстро.
Первые три города, что встретились им по пути, сдались сразу. У них и стен-то крепостных не было, гарнизон человек по сто, да и из тех половина наспех обученные. Увидели их армию – сразу побросали оружие. Антеру так пока и не пришлось запачкать меч в крови. Конечно, нашлась горстка тех, кто решил сопротивляться, но с ними разобрались и без него.
