Слева: Ю. Хржановский. Архангельск, 1945 г. Справа: Ю. Хржановский с маской собаки (эстрадный номер «Разговор человека с собакой»). 1950-е гг.
Ю. Хржановский. Эскизы к мультфильму «Бабочка» (реж. А. Хржановский). 1971 г.
На съемках фильма «Мы с вами где-то встречались» с участием А. Райкина. В роли милиционера — Ю. Хржановский. 1954 г.
Ю. Хржановский с Н. Литвиновым (слева) на радио. 1960-е гг.
Б. Гурвич. 1960-е гг.
Афиша выставки «Павел Филонов и его школа», состоявшейся в Kunsthalle в Дюссельдорфе в 1989 г. На выставке были представлены работы Ю. Хржановского.
Афиша выставки «Мастера аналитического искусства, школа Филонова», состоявшейся в Ленинграде в 1987 г.
А. Хржановский и Е. Ковтун на выставке «Школа Филонова». Ленинград, 1987 г.
Ю. Хржановский. Прачка. Эскиз к картине «Сибирские партизаны». 1920-е гг.
Ю. Хржановский. Сибирские партизаны 1927 г.
Слева: Ю. Хржановский. Яблоки на розовой скатерти (Посвящение К. Петрову-Водкину). 1920-е (1930-е) гг. Справа: Ю. Хржановский. Автопортрет. Начало 1930-х гг.
Слева: Ю. Хржановский. Подруги. 1930-е (?) гг. Справа: Ю. Хржановский. Номенклатура. 1949 г. Отец уверял, что фигурка на набережной — это я.
А. Хржановский у автопортрета Ю. Хржановского. Москва, ГМИИ им. А. С. Пушкина, 2007 г. Фото Г. Катаева.
Четыре Хржановских: Андрей ст., Илья и Андрей мл. на открытии выставки Юрия Хржановского в Русском музее. Санкт-Петербург. 2007 г.
С родителями. 1946 г.
Голубой автобус. Рис. Ю. и А. Хржановских. 1940-е гг.
Мама и папа. Ленинград, 1930-е гг.
Мама и папа. Москва, 1980-е гг. Фото В. Бондарева.
Вверху: Ю. Хржановский. «Кровь! Уголь! Пепел! (Троица)». 1970-е гг.
Слева внизу: Ю. Хржановский. Из цикла «Гибель театра Мейерхольда». 1970-е гг. Справа: Ю. Хржановский. Памяти жертв блокады Ленинграда. Портрет П. Филонова 1970-е гг.
Ю. Хржановский. Концерт для фортепиано с оркестром (Памяти В. Кандинского. Из цикла «Художник и музыка». 1981 г.
Ю. Хржановский. Staccato е Legato. Из цикла «Художник и музыка». 1970-1980-е гг.
Афиши концертов с участием Ю. Хржановского.
Ю. Хржановский. 1930-е гг.
Ю. Хржановский. Автопортрет в гриме и костюме клоуна. 1950-е гг.
Поэт Алексей Крученых написал когда-то о Павле Николаевиче Филонове: вулкан погибших сокровищ. И вот мы снова обретаем эти сокровища. В московском Музее личных коллекций, вслед за петербургской премьерой в Русском музее, с огромным успехом прошла выставка работ художника.
Неподготовленного зрителя искусство Филонова даже не изумляет — нет, просто пугает своей неоднородностью, несопоставимостью противоположностей.
Вот стоит зритель перед картиной «Портрет А. Ф. Азибера с сыном», где с реалистической подробностью изображен сидящий в кресле молодой красивый мужчина и ангелоподобный мальчик в матроске. И радуется зрительский глаз тому, что голова у г-на Азибера — на месте, и роза в руке у ребенка — как живая, складка цветастого ковра написана так, что ее тянет расправить, а в начищенные до блеска ботинки элегантно одетого господина так и хочется посмотреться, как в зеркало. Но при всей реалистичности манеры художника есть в картине и некоторые особенности: соединение натуралистической проработанности и тщательнейшей прописанности фактур — кожа лица, губы, руки — с тем, как артистически легко выписаны ткани — богатый оттенками зеленого и охристого цветов сюртук, полосатые брюки мужчины и синий костюм ребенка, складки занавеса в левом углу…
Но вот отошел наш зритель от «Портрета» и перевел взгляд на другую картину — к примеру, на «Формулу весны» или «Двух девочек». В какую бурю ощущений он столь внезапно погружается! Нет тебе не только складок платья и туфелек, но и лица-то найдешь (если повезет и все-таки найдешь) не сразу.
Что это? Картинка-ребус из серии «Найди охотника»? Вызов доверчивому зрителю? Да нет, все гораздо проще. Художник невидимым жестом предлагает нам забыть на несколько минут о нашем рабском пристрастии к сюжету и насладиться игрой красок в движении живописных плоскостей. Прислушаться к гармоническим аккордам, уловить мелодию форм — и вдруг в этом вслушивании и всматривании мелькнет головка одной из девочек, кисть руки, которую помешал тебе заметить сразу «глубокий обморок сирени» или другого, не названного в словаре растения, расцветающего у тебя на глазах.
Можно составить круг почитателей Филонова, с которыми он находился в непосредственном взаимодействии. Это Хлебников, Маяковский, Крученых. Это поэты-обэриуты, чья актуальность наряду с иронией очевидна и сегодня. Глядя на картины Филонова, мы вслед за поэтом можем припомнить: