Холодный свет минерала освещал все коконы цвета осквернённой плоти, пузыри и лужи мутноватой жидкости, полностью покрывавшие пещеру. Элиссе не хотелось этого видеть, в горле застрял комок и мешал дышать, она чувствовала дурноту. Чернота скверны в сознании и страх рвались наружу и звали отступить, убежать оттуда прочь. Элисса с усилием цеплялась за спокойствие, за здравый смысл, за воспоминания, что вне этих пещер по-прежнему светит солнце, чтобы были силы продолжать идти.
Она мельком взглянула на Алистера, но и тот выглядел бледным и постоянно откашливал накатывавшую хрипоту, капельки пота стекали от висков к подбородку. Элисса не стала спрашивать, о чём он думал. Шейла молча шла позади, её кристаллы тускло поблёскивали от источника света. Казалось, голем ушла глубоко в себя после слов Геспит о Наковальне. Зато Огрен бодро шёл впереди всех… или он только пытался выглядеть бодрым.
Так далеко на Глубинные тропы очень давно никто не забредал. Для отряда это стало возможным из-за того, что большинство порождений тьмы ушли на зов архидемона, но не все покинули эти места. Огрен и сам чувствовал, как взмокли его спина и шея, но не подавал виду. Он цеплялся за единственную цель, ради которой он пошёл сюда, ради которой жил два тяжёлых и унизительных года.
Низкий рёв и душный поток воздуха заставил всех замереть на месте и схватиться за оружие. После была тишина, и отряд продолжил вдвое медленней продвигаться вперёд, но на осторожность уже не хватало сил. В течение всего похода разумы Серых Стражей были в чудовищном напряжении, и Элисса уже не могла сосредоточиться как раньше… и тем сильнее заставил вздрогнуть повторившийся рёв.
Ручейки лавы текли в глубоких трещинах на стене, сетью расходились по камню, и в огненном свете на полу восседало огромное уродливое существо. Складки кожи нависали друг на друга, образуя толстый вздувшийся живот, ног под ним не было видно. Короткие руки беспорядочно размахивали в стороны, губы оттянулись, обнажая острые клыки, с которых брызгала слюна, а распухшее безобразное лицо не походило ни на человеческое, ни на гномье. Существо уставилось на незванных гостей и ждало.
Элисса сделала к нему осторожный шаг.
— Л-ларин?
Неистовый визг сотряс своды пещеры. Соратники закрыли уши и покачнулись, и из боковых проходов набежали порождения тьмы.
— Вот нажье дерьмо. Она позвала их! — крикнул Огрен и схватился за секиру.
Геспит наблюдала за ними с края высокого выступа. Апатично переводила взгляд с одного на другого. Смотрела, как они сражаются, отступают, почти терпят поражение… как Бранка смотрела и ничего не делала. Нет, Геспит не станет Бранкой. Не станет. Предательство хуже, чем смерть. Геспит отвернулась от битвы и шагнула с выступа.
*
Маленький костерок слабо мерцал на каменном карнизе, обвитом вокруг горы, как кручёная лестница. Внизу было так черно, будто пещера не имела дна и поглотила бы целиком любого, стоит тому отойти от источника света. Гномка удобно расположилась у стены и вытянула ноги. Она удачно нашла место повыше, где бы её не достали ни големы, ни порождения тьмы.
Позади была полоса трудных ловушек и механизмов, которые теперь лежали в тоннелях россыпью шестерёнок, камешков, трупов — гномов и порождений тьмы. Одних убило мгновенно, другие трепыхались, захлёбываясь в волнах боли от сломанных костей, иные из сородичей давно заразились скверной и даже при своей хвалёной устойчивости не протянули долго.
Они просили Бранку остановиться, просили убить их, прекратить агонию. Глупцы. Даже остатки их жизней могли быть использованы для дела, ведь каждый шаг, каждая смерть приближали их к цели, но этого всё равно было мало.
Гномка в который раз шумно пролистала свои записи, схемы и зарисовки, но идеи так и не возникло.
Полоса ловушек оказалась слишком длинной. На первых этапах гномы потеряли слишком многих, и их уже не хватало, чтобы исследовать всё. Они хотели повернуть назад. Они предали Бранку! Даже милая Геспит — та, кто всегда поддерживал её и клялся спуститься за Бранкой в самые бездны Троп, в конце концов отвернулась от неё. Пути назад никогда не было. Только вперёд, к Наковальне — к величайшему изобретению за всю историю гномов, которое вернёт империи величие. Орзаммар рано или поздно всё равно канет в лету, как и все прочие тейги. Туда ему и дорога. Но если уцелеет Наковальня, то всё можно будет восстановить, вернуть и создать нечто более прекрасное.
Карниз огибал скалу полукругом, из-за поворота гулко донеслось далёкое скрежетание и панический визг порождений тьмы.
Снова не повезло. Бранка с досадой цокнула языком.
Наковальня была уже близко. Оставалось последнее препятствие, но оно уже больше месяца держало Бранку на месте. Скоро в округе не останется ни грибов, никакой другой съедобной живности, чтобы здесь выживать. Все воины её дома уже погибли в этих ловушках, женщин она заперла с порождениями тьмы, дабы они плодили их побольше и помогли преодолеть последний рубеж, но этого всегда оказывалось недостаточно. В одиночестве Бранка не могла пройти дальше.
