— Я понимаю насчёт голубей, но не можешь же ты ненавидеть абсолютно всех птиц, — задумался Алистер, прикидывая, какие из известных ему птичек могли не насолить каменной статуе, и допустимость существования которых она могла бы принять.
— Я в высшей степени обоснованно ненавижу всякую крылатую дрянь, которая терзает этот мир, — уверенно и громко сказала Шейла.
— Но есть же и полезные птицы… съедобные, например.
Шейла с сомнением глянула на Стража.
—…Я одобряю ритуальные убийства птиц, но… оно их ест?! Отвратительно… меня сейчас, кажется, стошнит.
— Ого! Голем, которого тошнит! Я должен это увидеть.
После того как Шейла узнала, что раньше была гномом, казалось, её поведение и отношение к «мягкотелым созданиям» должны были измениться, но она по-прежнему бахвалилась своим совершенным каменным телом и красочно описывала всё, что она сделает с любым попавшимся врагом, будь он летающим или ходящим. Возвратившиеся воспоминания ничуть не изменили голема, и она продолжала как ни в чём не бывало следовать за Стражами. Лишь однажды ночью Шейла сидела, прислонившись к большому камню, и смотрела тусклыми глазами на огонь.
— Я вспомнила, где находится тейг Кадаш, — вдруг сказала она.
Весь лагерь тогда спал, кроме Элиссы, которая искала гребень в своей сумке. Голем не повернула головы в её сторону, и Элисса подумала, что Шейла обращалась вовсе не к ней, но голем продолжила.
— Тейг Кадаш расположен довольно близко к поверхности, и солнце часто через дыры в горе заливало некоторые уголки тейга. Сейчас там, наверное, кишат эти мерзкие порождения тьмы. Небось, заляпали своим гноем даже памятный камень. Хн!
— Хочешь туда вернуться? — тихо спросила Элисса, но Шейла помотала головой с таким звуком, словно проскрипели каменные жернова.
— Даже если я приду туда и раздавлю всякую заразу, что там засела, очень скоро туда всё равно придёт новая. Лучше я подавлю их здесь, а потом, когда Серые Стражи закончат свои дела, я проведаю тейг, — Элисса ничего не ответила и собиралась пойти спать, как Шейла вдруг повернулась к ней. — Постой. Я должна задать существу вопрос. Оно отказалось поддержать Бранку и сохранить Наковальню, хотя ему нужна была Совершенная. Не могло же оно знать, что Каридин поможет существу назначить короля?
— Алистер первым это предложил. Ты о нём спрашиваешь?
— Нет, другое существо просто произнесло вслух то, что думало оно, — Шейла ткнула каменным пальцем в сторону Элиссы, — а оно не могло знать, как всё сложится.
— Я и не знала, — честно ответила Элисса и поёжилась от ночного холода.
— Тогда почему?
— Мне показалось… что так будет правильно.
— Вот как, — неожиданно расплылась в довольной улыбке Шейла. — Тогда понятно. Я должна заметить, что существо не похоже на людей.
— Я человек, Шейла, — улыбнулась Элисса.
— И всё же не такой, как шныряющие по деревне людишки. Но давай оставим мои речи в тайне. Если человечество о них узнает, ему в голову могут прийти опасные идеи.
— Какие идеи? — Элисса непонимающе наклонила голову.
— Люди могут решить, что они не безнадёжны. Представляешь, какой это был бы ужас!
-…Хорошо, я никому не скажу.
После разговора с Алистером в Орзаммаре Элисса больше не показывала своих сомнений, но это не значило, что они оставили её мысли. Все товарищи заметили, что Элисса стала ещё осторожней и всё меньше позволяла себе расслабиться. Ночью их обычно сторожила Шейла, которой за отсутствием сна всегда было нечем заняться, но Элисса всё равно настаивала иногда давать голему передышку и сменяла Шейлу на часах.
Днём же, особенно если отряд шёл южнее Редклифа, Элисса не переставала «вглядываться» разумом вдаль, в надежде почувствовать опасность задолго до того, как та покажется. Мор и Глубинные тропы обострили это умение достаточно, чтобы даже на поверхности при сильном сосредоточении «видеть» почти на милю вперёд. Никто бы этого не заметил, пока в конце концов Элисса не стала уставать намного быстрее, и её не начинало шатать. Тогда её сменял Алистер, чтобы хоть немного дать ей отдохнуть, и всячески старался её развеселить… что получалось, впрочем, так же плохо, как и всегда, и тогда за дело брались другие.
Однажды во время стоянки внимание отряда привлёк вскрик Элиссы, та вскочила с места и схватилась за обожжённую о котёл ладонь. Рядом стоял растерявшийся Алистер.
— С твоими шутками я когда-нибудь в болото упаду, — бросила через плечо она и подула на ладонь.
— Извини… но я не шутил, — почесал затылок Алистер.
— Что?
— Так вы с ним не…
— Конечно, нет!
— Ясно. Понял. Извини… пойду убью этого эльфа!
Со стороны послышался короткий смешок скрывшегося в палатке Зеврана.
Единственной, кто не принимал участия ни в каких беседах, была Морриган. Оказавшись на поверхности, колдунья снова стала нервной и на любые попытки заговорить отвечала резко. Винн пыталась объяснить ей необходимость быть вежливой, но получила только насмешку. Лелиана хотела подначить на интересную историю про Флемет, но Морриган неожиданно разозлилась, и больше никто её не трогал. Лишь Элиссе она иногда могла ответить без раздражения.
