Паники не было. Была только холодная привычная в бою сосредоточенность, что надо остановить кровь. Алистер выпустил меч из руки и не мог взять, хотя старался, пока Элисса тихим голосом не попросила его не двигаться, поглаживая его мокрые от болотной воды и пота волосы. Алистеру была нужна целительная магия. Элисса рывком оглянулась на Винн, но с ужасом увидела, что чародейка лежит на земле и не двигается. Мабари жалобно скулил и теребил её плечо лапой. Элисса печально посмотрела в глаза Алистеру.
Что-то было не так в этом бое. Она ли виновата во всём?
…Оба Стража почувствовали совсем рядом горячее мощное дыхание и одновременно с леденящей опаской подняли головы.
В упор зрачками-щёлочками на них смотрели глаза цвета древнего золота.
*
На границе Диких земель давно стемнело. Вечер выдался тёплый и тихий. Не было слышно ни ветра, ни воды, ни шорохов диких зверей, ни чириканья птиц, словно соратники были одни в этом мире — больном и измученном Мором.
— Стражей нет уже четыре дня. Кабы не случилось чего, — заметил Зевран и свалил принесённый хворост в разгорающийся костёр.
Лелиана со вздохом пересчитывала остатки еды и планировала ужин. Им не следовало надолго задерживаться в моровых землях. Элисса с Алистером предупреждали здесь не охотиться и не пить местную воду. Пятна скверны проступали повсюду, порой даже казалось, что это она, а не пепел, вспыхивает над костром и рассыпается в воздухе.
— Элисса обещала скоро вернуться. Она боится, что скверна может плохо на нас повлиять.
— Это точно, — кивнул Зевран. — Уж если Элисса вернётся не ради себя, то хотя затем, чтобы узнать, как тут мы… правда ведь?
Зевран оглянулся на ещё один костерок неподалёку. Морриган, как всегда, сидела поодаль и размышляла, глядя на шуршащие языки пламени. С тех пор как Элисса ушла, колдунья не перекинулась ни с кем ни словом. Она не волновалась и не ходила беспокойно из стороны в сторону, как можно было ожидать, а просто сидела и молча ждала. О чём Морриган в те минуты думала, не знал никто, кроме неё.
Когда вдали зашуршали кусты, колдунья подняла голову. Все услышали лай прежде, чем на свет выбежал потрёпанный мабари и радостно гавкнул. Лелиана вскочила с места, бросив сумку с едой. Зевран усмехнулся тому, что пёс рад их видеть, а через минуту из леса вышли их друзья. Уставшие. Раненые. Алистер осторожно вёл под локоть Винн. Огрен слегка покачивался и то и дело касался повязки на лбу, в который раз пропитавшейся кровью. Стэн прихрамывал и мрачно молчал, его левая рука бессильно болталась вдоль тела, от виска до середины щеки алел заживающий порез. Элисса шла последней и не поднимала глаз.
Морриган видела, как Лелиана подскочила к ней, и Элисса слабо ей улыбнулась, говоря, что всё в порядке. Она не смотрела на Морриган. Вместо этого, она опустилась рядом с Винн, возле которой уже хлопотал Алистер, и с беспокойством в глазах её о чём-то спросила. Винн погладила её по плечу, успокаивая, и лишь после этого Элисса поднялась и направилась медленным шагом к Морриган.
Вблизи в свете костра колдунья заметила, сколько ссадин и царапин на лице Элиссы. Она была вся грязная, растрёпанная и ходила немного сгорбившись, словно ей было больно.
— Живой тебе вернуться удалось. Что скажешь мне? Что в Диких землях?
Морриган старательно скрывала нетерпение. В тот раз, когда колдунья выложила всё своё отчаяние как на духу, Элисса смотрела на неё со смесью ужаса и жалости. Морриган не терпела ничьей жалости. Она привыкла всё делать сама и делать вид, что во всём свете ей никто не нужен. Так проще жить.
Вместо ответа Элисса сняла с плеча объёмный вещевой мешок и достала обёрнутую в чёрную кожу книгу.
— Он тут! — Морриган выхватила гримуар и всмотрелась, не веря глазам.
Это был он — те же царапинки на обложке, рисунки на форзаце, запах болотных трав. Флемет никогда не давала его Морриган, и юная колдунья могла лишь исподтишка наблюдать, как мать его листает. Теперь тайны древнего гримуара наконец-то принадлежат Морриган.
— Невероятно… — прошептала колдунья, любовно гладя обложку. — А что Флемет? Мертва? — вновь посмотрела она на Элиссу.
Кусланд смотрела в ответ спокойно и непроницаемо, что даже Морриган смутил такой взгляд. Обычно все чувства Элиссы были написаны у неё на лице, если только она не скрывала их за маской аристократичной чопорности. Но сейчас Элисса лишь внимательно наблюдала за Морриган, словно оценивала.
— Что ты молчишь? Хочешь, чтобы я на коленях умоляла об ответе? — нахмурилась колдунья.
Элисса ещё раз посмотрела ей в глаза и, наконец, еле слышно вздохнула:
— Она мертва.
— Ты точно знаешь? Я… ведь уж надежду потеряла, что это может быть…
— Морриган, она мертва! — негромко воскликнула Элисса, и были в её взгляде горечь и лёгкая… обида? — Она обратилась драконом, и мы сразились с ней! Она лежала мёртвой. Не человеком. Драконом. Истекала кровью и не шевелилась!
