— Винн, ты что-то сделала. Такое ведь уже было, — нахмурился он.
— И что же я сделала?
Чародейка лукаво улыбнулась.
— Ты вскинула руки, и вся засветилась, и порождения тьмы тут же перестали нападать, растерялись, а потом бабах, — пояснила Лелиана.
— Просто заклинание.
— Какое заклинание может так на тебя подействовать? Винн, ты что-то скрываешь от нас? — Элисса серьёзно посмотрела на чародейку.
Может, они правы. Стоит рассказать, пока это не подвергло всех опасности, — подумала Винн.
*
Девятилетняя Винн сидела в тесном маленьком сарайчике, обхватив колени. Перед ней лежала миска с водой и краюха хлеба, а через щели тёмного сарая лились весенние солнечные лучи, такие же тёплые, как в день, когда её обнаружила крестьянка. Сарай был заперт снаружи на засов, но Винн предпочитала думать, что это не её заперли, а она спряталась. В конце концов, девочка не была глупой и понимала, что натворила.
Старший сын крестьянки, семья которой приютила Винн, швырял в нежданную сестру чем ни попадя, дёргал за волосы и вообще всячески издевался над ней все эти месяцы. Он, верно, думал, что Винн займёт его место и места его сестёр и братьев в сердце родителей, и сделал всё, чтобы выжить Винн из дома… до того дня, как он в очередной раз схватил её за косы, а Винн больше не могла и не хотела терпеть.
Всё произошло быстро. Огонь возник из ниоткуда и начисто выжег мальчишке чёлку, ресницы и брови. Он завопил от боли, на крик сбежались люди, и мальчик показал пальцем на растерянную Винн, в руках которой всё ещё поблёскивали искры пламени. Всё было очевидно.
Маг.
Несколько дней Винн сидела в сарайчике и никого не видела. Иногда в стены снаружи прилетали камни, и девочка вздрагивала и поглубже зарывалась в выцветшее одеяло. Два раз в день дверь приоткрывалась, и морщинистая рука ставила на пол сарая миску с водой и хлебом. Винн всегда узнавала руку Энн.
И вот однажды утром дверь широко распахнулась, и Винн зажмурилась от яркого света. Он так красиво искрился на начищенных доспехах двух стоявших на пороге мужчин, что Винн в первые мгновения забыла про страх. Один из них был с гладко выбритой головой и короткой бородкой и смотрел угрюмо. Другой с мягкими каштановыми волосами, стянутыми сзади в хвост. Он вошёл в сарай и улыбнулся Винн. Сказал, что отведёт её в новый дом.
Винн сразу поверила ему и доверчиво коснулась рукой «меча милосердия» –символа храмовника на его нагруднике. Перед уходом она в последний раз обернулась на ферму, где о ней заботились все эти месяцы, но её не вышел провожать никто. Только занавеска мелькнула в окне.
Винн привезли на пристань и переправили через озеро в крохотной лодчонке. Башня из тёмного гранита постепенно вырастала перед ней могучей горой и внушала беспокойство. Но когда огромные массивные ворота с символом солнца медленно отворились, являя величественные резные своды и ярко освещённые магическими огнями залы, Винн поняла, что здесь она желанна… и здесь она дома.
Старшие говорили, что Винн была очень старательным ребёнком с пытливым умом, благодарным за постель и трёхразовое питание. Очень скоро в ней обнаружился талант целителя, и в свои семнадцать лет она блестяще прошла Истязания.
Винн всегда была преданна Кругу. Она верила, что страх, который испытывают люди по отношению к магам реален, и что только здесь среди себе подобных маги могут научиться контролировать силу и положить её на службу человечеству.
«Магия должна служить человеку, а не человек магии» — говорилось в Песни Света. И, ощущая, с какой настороженностью относятся к магам молчаливые храмовники, Винн говорила сама себе: «Знай своё место — и ты не будешь оскорблён».
То же она попыталась привить и своему первому ученику, который появился у неё через два года после Истязаний.
— Анейрин, познакомься. Это Винн. Она будет твоим наставником.
Тощий эльф с копной каштово-рыжих волос и угловатыми чертами лица попытался скрыться за ближайшей колонной. Храмовники привезли его из эльфинажа, когда донесли, что там скрывается ребёнок-маг. Хотя Анейрину почти исполнилось четырнадцать, и это было редкостью — проявить магический дар так поздно, выглядел он младше. Храмовники не исключали, что дар проявился раньше, и мальчишка просто напросто его скрывал, но теперь он был, где следует, и филактерия с его кровью уже надёжно заперта среди амулетов таких же учеников. Большой радости от этого Анейрин не испытывал и угрюмо глядел из-под светлых бровей на окружавших его людей.
Винн нахмурилась от такого отношения и демонстративно оглядела тощего, как щепка, эльфа с ног до головы.
— Ты в Круге магов, — сказала она. — Здесь неважно: человек ты или эльф. Ты прежде всего маг. Запомни это и веди себя соответствующе.
Как впоследствии любила говорить сама Винн, годы изрядно смягчили её характер, но тогда она была порывистой и неуступчивой во всём, что касалось обучения.
