«Хорошо, что мы почти не разговаривали после моего возвращения. Гнев помутил мой рассудок, и обмениваться с тобой любезностями для меня было бы слишком сложно. Но поговорить нужно, и хотя бы в письме, я, возможно, скажу всё, что не смог сказать тебе в глаза.
Ты сказала, что у тебя не было иного выбора, кроме как дать им забрать его. Можешь обманывать себя этим и дальше, но мы оба знаем правду. У тебя с самого начала был выбор. С того самого дня, когда ты обнаружила, что беременна. Ты могла сказать мне. Написать письмо. Но ты скрыла от меня правду, потому что знала, что я в этом случае сделаю.
Ради вас двоих мне пришлось бы оставить орден, а тебе — Круг магов. Нам пришлось бы бежать и скрываться, но я был бы готов ради вас. Если тебе это поможет примириться с тем, что ты натворила, то вини мою любовь к Церкви, храмовников, мои клятвы. Тверди и дальше, что ты не хотела погубить меня. Притворяйся жертвой. Но я всегда буду знать, что ты обменяла сына на Круг. Что твоя вера в то, что Церковь способна доверять лишь послушным магам, для тебя ценней того, что у нас было. Вместо того чтобы бороться, ты подчинилась. Но какое ты имела право решать за меня? Ведь это был и мой сын! Да, Церковь забрала его у тебя, но меня его лишила ты».
Со временем невидимое другим напряжение между Винн и её бывшим возлюбленным спало. Возможно, они поставили сотрудничество мага и храмовника превыше личных обид, может быть, он смог понять её и простить. В конце концов, его снова перевели в другой Круг магов, на этот раз Винн даже не знала в какой, но больше она его не видела и никому не называла его имя, словно хранила в своём сердце под замком вместе с тем письмом и мыслями о сыне.
*
Запах чечевичной похлёбки из котла вывел Винн из задумчивости. Она сидела на вещевом мешке и умиротворённо наблюдала за суетой лагеря. Элисса и Алистер то и дело суетились возле неё, и чародейка, смеясь, лишь отмахивалась от их беспокойства. Добрые дети. На закате лет Винн выпал шанс сделать что-то для них и послужить стране.
Сколько ей осталось? Словно в ответ на вопрос в груди потеплело. Её друг был рядом и не собирался сдаваться, и Винн не сдастся. Она подошла к Стражам, что уже рассаживались вокруг костра и тянулись мисками к котлу с ужином.
— Вам, наверное, интересно, что это было сегодня, — начала Винн и присела рядом с Алистером и Элиссой, они затихли и посмотрели на неё. — Вы правы в том, что это началось не сегодня. Но нынче у нас был трудный бой, и понадобилась помощь. Я расскажу.
*
Ученики, которые были у Винн после Анейрина, отзывались о ней как о внимательной и заботливой наставнице, и Винн такой была. История с Анейрином многому её научила и смягчила нрав. И всё же она никогда не забывала о тощем затравленном мальчике-эльфе и всякий раз вспоминала своё обращение с ним как одну из самых больших ошибок в жизни.
Всю сознательную жизнь Винн провела в Круге магов. Бывали редкие случаи, когда её услуги требовались за пределами башни, в конце концов, она была одним из лучших целителей в Ферелдене, но потом всегда возвращалась. Вероятно, в башне, окружённая любящими учениками, она бы и закончила свою жизнь, если бы не пришёл Мор.
Когда король Кайлан призвал Круг Магов на войну, Винн вызвалась одной из первых. Магия должна служить человеку, и Винн намеревалась всеми силами помочь людям и своей стране победить тёмную напасть… до той самой битвы при Остагаре.
Винн видела, как наступают порождения тьмы, как люди гибнут под их мечами под косым дождём и тёмным небом, и как вспыхнувшая на башне Ишала надежда, не получив ответа, погасла.
Винн тогда серьёзно ранили в одном из локальных сражений, когда остатки армии после смерти короля и Серых Стражей отступали за Остагар. Винн спасла своей магией нескольких солдат, и они вытащили её из-под обломков рушащихся стен.
Она выжила. Вернулась в Круг и выступила против замыслов Ульдреда. Тогда всё и случилось.
На верхних этажах башни магов прогремел короткий взрыв, шум, послышались крики. Винн бросилась туда, чтобы найти Ирвинга, но он велел ей уводить детей. Винн замыкала их торопливую колонну, когда ученики и младшие чародеи убегали прочь от расползавшихся, словно прилив, призраков и низших демонов. Они почти добежали до безопасного места, когда в боковом проходе коридора Винн услышала визг.
Петра!
Её ученица метала бесполезные молнии в демона, чьи глаза пылали багровой яростью и тьмой. Он нависал над ней кроваво-пепельным облаком, и весь свет в коридоре, повинуясь его воле, замерцал и померк.
Винн успела отразить его атаку, когда Петра, зажмурившись, отпрянула назад.
— Уходи к остальным! Сейчас же! — бросила ей Винн и окутала себя светящейся сферой.
Демон утробно зарычал, и Винн почувствовала о сферу тяжёлый, точно от огромного молота, удар. Сфера замерцала, но выдержала. Демон ударил ещё. Винн призвала изнутри всю свою магическую энергию и держалась. Она отвечала на атаки демона ледяным дождём и острыми молниями. Падала на обломки каменных ступеней и тяжело поднималась, поддерживая магический щит.
