«Я показала простейшее заклинание, замораживающее воду в чашке, и попросила его повторить, — записала Винн после очередного занятия с Анейрином. — Я объяснила ему, как это делать, но он не выказал ни малейшего понимания даже основных принципов магии! Он сжался, когда я спросила его, слушал ли он хоть что-нибудь из того, что я говорила, и ничего. Я позволила ему отдохнуть один день и возобновила занятия, но успех был и того меньше. Он просто пролил воду. Когда я пришла в Круг, то смогла выполнить это упражнение через день после начала обучения…
…После ужина я услышала, что его видели за занятиями в библиотеке. После того как Анейрина научили читать, он постоянно таскал из библиотеки книги, думая, будто я не вижу. Я подумала, что неплохо было бы понаблюдать за ним, но он услышал мои шаги и спрятал то, над чем трудился. Когда я спросила его, чем он занимался, он замотал головой и попытался убежать. Это что? Бунт? Детская истерика? Подобная тяга к скрытности, безусловно, вызовет у храмовников подозрения. Я должна ясно ему объяснить, чего от него ожидают, пока он находится в Круге».
Однако шли месяцы, а успехи Анейрина в магии были чуть более, чем никакими. Винн это злило. Он её первый ученик. Если она не может объяснить ему, куда он попал и что с этим делать, то что будет потом? Она гордо сносила разочарованный взгляд Первого Чародея и с опаской смотрела на поглядывающих на Анейрина храмовников. Если всё так пойдёт и дальше, то он не пройдёт Истязания, а может быть, ещё до них Первый Чародей и рыцарь-командор подпишут указ о его усмирении.
После очередной неудачи на занятиях Винн сидела перед Анейрином, недовольно подперев рукой подбородок. Он сжался перед ней, словно ожидал, что его ударят, но продолжал смотреть из-под нахмуренных бровей так же угрюмо, как в день прибытия в башню.
Анейрин так и не смог почувствовать себя здесь на равных с другими учениками. В эльфинаже он слишком привык считать себя эльфом и отделять от людей, и терпеть не мог, когда люди им помыкали и командовали.
— Я вчера видела, что ты читал и совсем не то, что я задавала. Чем ты занимался? — терпеливо спросила Винн.
Анейрин смутился от её требовательного взгляда, но подумал секунду и вдруг поднял голову.
— Винн, ты знаешь про долийцев?
— Конечно, — закатила глаза Винн, она за годы в башне прочитала уже очень много книг из библиотеки, — кто про них не знает.
— Я читал, что они свободны.
— Может быть, они так считают, но у каждого из нас свои обязательства.
— Я читал, что там тоже есть маги, но за ними не следят храмовники.
— Храмовники выполняют свою работу. Магия опасна, если её не обуздать. Однако башня не только защищает мир от магов, но и магов от окружающего мира.
— Как это? — в глазах Анейрина блеснуло удивление и недоверие. Сама мысль о подобной роли башни казалась ему абсурдной.
— Тебе повезло, что ты оказался в Круге. Многие дети не дожили до приезда храмовников. Ребёнок даже с магическим даром не сможет справится с разъярённой толпой, которая ищет виновного в неурожае, в суровой зиме или рождении мёртвого младенца.
Анейрин поёжился.
— Но ведь маги в этом не виноваты.
— В этом не виноваты, — кивнула Винн. — Но маги способны на другие не менее разрушительные вещи, и люди боятся этого. А страх и суеверия толкают их на жестокие поступки.
Винн на мгновенье вспомнила, как она вздрагивала, когда камни стучали по сараю, где она дожидалась храмовников, и всё боялась, что хлипкие деревянные стены могут вспыхнуть огнём по умыслу других или вине её самой. Винн всегда была благодарна за то, что её забрали из того тёмного места. Башня тоже всегда заперта, но Винн считала это лучшей долей, чем быть забитой камнями и палками.
— Люди всегда жестоки, — проворчал эльф, но Винн его как будто не услышала.
— Учись как следует, Анейрин. Это единственный способ для мага выжить в этом мире. А теперь ещё раз. Будешь повторять, пока не получится.
У него не получилось. Не получалось и до поздней ночи. Винн, не скрывая досады, отправила Анейрина спать, а под утро…
Её разбудил стук в дверь. Винн наспех набросила на себя мантию и с удивлением обнаружила за дверью Первого Чародея Венселуса.
— Анейрин сбежал, — изрёк он, опустив плечи. — Храмовники уже взяли его филактерию и идут по следу. Я решил, что тебе следует сказать как можно скорее.
Винн почувствовала, как заледенела её макушка, а во рту пересохло. Она старательно сглотнула ком в горле и тихо спросила:
— Они вернут его? Невредимым?
— Не знаю, — признал Первый Чародей. — Я просил их не торопиться с выводами, но некоторые храмовники подозревают, что Анейрин симулирует неуспехи в учёбе, а сам постигает запретную магию.
— Да где он мог её постигнуть?!
— Анейрин слаб, Винн. Возможно, демон уже давно нашёл путь к его сознанию и обучил магии крови.
Винн тогда не могла успокоить разогнавшееся сердце. Холодные стены башни не могли погасить огонь паники, они вдруг начали давить, сжиматься вокруг, точно клетка, сквозь которую невозможно пробиться.
Анейрин… Только не делай глупостей. Вернись живым, Анейрин…
Анейрин не вернулся.
