«Мне кажется, я знаю, — ответил Орэн, вспомнив, что читал в дневнике бабушки Марка. — Её внук вернулся и помог тебя прорастить».
«Нет. Тот, кто тебе тело дал, — ответил я Росу, а сам задумался: — Надо будет Марку рассказать. Пусть знает, что его бабушка не только лес сожгла, но и сильно поплатилась за это. Может, это ему как-то поможет её простить, а то мне кажется, что он…»
«Эх… Опять подслушал. Всё забываю… Похоже, что да. Но не её в этом вина, да и не её внука. Я читал её записи, где она очень расстраивалась, сожалела о содеянном и намеревалась всё исправить».
«Рад слышать, что ты не злопамятный».
«Когда помнишь только содеянное тебе зло, но не помнишь добра. Но тут есть подвох: можно помнить, что тебе сделали что-то нехорошее, а на самом деле было совсем не так».
«Хорошо тебе, — усмехнулся Орэн. — А я злопамятный и ничего не могу с этим поделать. Хорошее я помню плохо или не помню вовсе, а плохое не могу вычеркнуть из памяти, пока не отомщу. Думаю, у тебя со мной ещё будет возможность понять, что такое „злопамятный“. Правда, лучше у меня это не перенимай».
«Вот и славно. Я пошёл воду проверять ещё раз. Скажешь мне, поменялось ли что-то?»
Орэн встал и снова подошёл к безмятежной водной глади. Ему показалось, что на безликой серой поверхности в одном месте появился едва заметный зеленый оттенок — там, где он расплескал воду из ведра.
Он снял сапоги и, зайдя в озеро по колено, запустил руку в помутневшую из-за поднявшейся со дна серо-чёрной взвеси воду, пытаясь нащупать что-то на дне. Сначала ему попадался лишь скользкий ил, но потом рука коснулась чего-то мягкого и ворсистого, будто даже живого.
«Рос, что это?»
«Значит, озеро начало оживать?»
«Порадовался бы хоть! — возмутился Орэн. — Такое событие! Полвека прошло! А он спокоен, как бревно! Уж извини за сравнение».
«Да уж… А вот сестрица-Берёзка была эмоциональнее», — пробурчал Орэн, выходя на берег.
«А кто?» — с интересом спросил Орэн, снова присаживаясь на берегу.
«Это твоё новое тело было веткой ореха или ты и до этого был орехом?»
«Значит, Древо Мира было орехом…» — подвёл итог Орэн.
«А ты таким же огромным вырастешь?»
«Значит, если тебе помочь, то можешь?»
«Мне больше нечего ему предложить за ответ, — усмехнулся Орэн. — Так что, пожалуй, останусь в неведении».
Орэн ещё немного посидел на берегу, дожидаясь, пока обсохнут ноги, а потом обулся и пошёл домой.
По дороге он зашёл к Росу и оставил там ведро, а дальше уже бежал до самой Яренки, чтобы успеть вернуться до вечерней тренировки.
— Ты уверен, что это моя бабушка здесь тонула? — скептически спросил я, разглядывая серо-зелёную водную гладь.
— Утверждать не буду, — ответил Мирияр, — но версия с обычным совпадением мне кажется ещё менее убедительной.
Когда мне Мирияр сказал, что в озере вырос зелёный мох, и это лишь через полчаса после того, как мы вылили в него воду, я ему не поверил и захотел увидеть это воочию. А когда он мне ещё и сообщил, что здесь чуть не утонула моя бабушка, выпав из Летающей Крепости, я ему поверил ещё меньше.
Да тут можно переломаться, если спрыгнуть в воду с верхушки дерева и не сгруппироваться правильно, а здесь бессознательный человек свалился в воду с неба и не превратился от этого в лепёшку. С таким же успехом она могла упасть мимо озера, было бы одинаково смертельно.
Когда я читал в дневнике бабушки, что она тут же покинула Крепость, как вернула себе контроль над своим телом, то я думал, что она из неё улетела, как и я, а не выпала…
— Ладно, — решил перевести тему я, оставив эти размышления на потом. — Так что с водой теперь? Ей уже можно поливать деревья вокруг?
— Рос говорит, что ещё нет. Этих трёх островков мха всё же мало на целое озеро. Так что оно скорее всё ещё мёртвое, чем живое. Думаю, надо подождать ещё несколько дождей, долить воды, а там ещё подождать.
— Подождать… — вслух вздохнул я.
