Хотя древнейший пласт сказаний о Давиде изображает его скорее главарем разбойничьей банды, именно он — идеальный царь для иудейской историографии, поскольку именно его династии Бог обещает вечное царство в захваченном им ханаанейском городе Иерусалиме. Само имя Давид созвучно с корнем «любимчик», что подчеркивает его особую приближенность к Богу[98]. Со временем сложится представление о нем как о царе-пророке или царе-поэте, написавшем множество молитвенных гимнов (то есть книгу Псалмов), которые будут затем исполняться в Иерусалимском Храме.

Давиду наследовал его сын под тронным именем Шломо (Соломон), что указывает на мир и благоденствие (šalom), царившие при нем[99]. Его время изображается наивысшей точкой успеха и богатства Израиля как царства. Будучи юн при взошествии на престол, Шломо испросил у Бога «сердце мудрое и разумное» и стал самым мудрым человеком на земле. Традиция впоследствии припишет ему знание не только всех человеческих наук, но и языка зверей и птиц, а также написание трех связанных с древней мудростью книг Библии — книги Притчей, Екклесиаста и Песни песней. Со всего мира приходили послушать мудрости Шломо, включая царицу Сабеи (Шевы), расположенной в Йемене (или, по эфиопской легенде, в Эфиопии). Таким образом, Давид и Шломо образуют собой парадигматическую пару из двух идеальных монархов — царя-воителя и царя-мудреца. Так, хотя Давид все подготовил для строительства Иерусалимского Храма, из-за крови у него на руках эта честь выпадает именно Шломо.

Тем не менее успех Шломо свел его с истинного пути. Вопреки божественным предписаниям, он завел себе множество иностранных жен, которые, в свою очередь, привезли с собой иноземные культы. Утверждается, что у него было «семь сотен жен и три сотни наложниц», которые «развратили его сердце» (3 Цар. 11:3) и склонили к идолопоклонству. Тогда Господь разгневался на Шломо, но все же оставил его на царстве из-за обещаний, данных Давиду. Он отложил наказание на следующее поколение: при сыне Шломо, Рехаваме (Ровоаме), десять из двенадцати племен перестали подчиняться Иерусалиму, а перешли под власть Йоровама (Иеровоама) — наместника Шломо на севере страны.

Бог даже обещает Йороваму через пророка Ахию из Шило, что и его династия будет долго царствовать, если тот будет верен Его заветам, как Давид. Тем не менее Йоровам физически не может выполнить часть из требований, которые ставит идеология девтерономистов перед идеальным монархом: он не может поклоняться Богу в единственном избранном Им месте — Иерусалиме, так как тот является столицей враждебного теперь Иудейского царства. В связи с этим Йоровам организует, по библейской версии, собственный культ в нескольких городах севера, где Бог изображается в виде статуи быка. Как мы видели, образ быка как символа верховного божества был глубоко укоренен в архаическом сознании израильтян и вряд ли представлял собой инновацию Йоровама. Однако девтерономистская историография смотрит на прошлое с иерусалимоцентричной точки зрения и потому оценивает его религиозную политику как преступную. Хотя северное царство Израиль просуществует еще не менее двух веков, с точки зрения историографов оно изначально обречено, поскольку основано на ложном культе — «грехе Йоровама».

Северное, Самарийское (Израиль), и Южное, Иерусалимское (Иудея), царства продолжат свое существование раздельно. В каждом из них будут свои периоды большего и меньшего идолопоклонства, иногда коррелирующие с большим или меньшим военным успехом. Так, девтерономисты замалчивают величие царства Омри и его наследников в IX в., сводя его описание к критике культа Ба’аля, но не могут отрицать слабости Самарийского царства после свержения Омридов и упразднения ба’ализма; зависимость новой династии от северного соседа, Арама, историографы трактуют как последствия все того же «греха Йоровама». За свои ошибки племена Северного царства попадут в ассирийский плен, из которого никогда не вернутся, а на их место будут поселены другие народы.

Тем не менее историографы не могут отрицать и порочности культовых практик в дорогой и близкой им Йеѓуде. Традиционное существование локальных жертвенников и святилищ — «высот» (bāmôṯ) — они также рассматривают задним числом как уклонение от почитания Бога исключительно в Иерусалиме. Впрочем, и в самом Иерусалиме почитались различные идолы, символизировавшие сыновние божественные силы. Реформы Хизки-Яѓу и Йоши-Яѓу, о которых мы говорили выше, служат лишь временным проблеском в общей деградации, которую монотеистические историографы приписывают истории разделенных царств. Своего апогея эта деградация достигает, по их представлениям, в царствование Менашше (Манассии), сына Хизки-Яѓу, чья лояльность к ассирийской империи действительно проявлялась и в ассиризирующей религиозной политике.

Перейти на страницу:

Все книги серии МИФ. Культура

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже