Древнееврейские мифы полностью

Генеалогия народа Израиля представлена рассказами о трех символических первопредках (праотцах или патриархах, букв.ʾāḇôṯ — «отцах») — Авра(ѓа)ме, Ицхаке (Исааке) и Яакове (Иакове). Их происхождение и жизнь вписаны в общую картину истории человечества и, таким образом, мыслятся в историческом времени и в историческом контексте. Тем не менее в основе самой концепции праотцев лежит этногенеалогический миф — представление о народах как потомках живших в прошлом индивидов. Часто название народа совпадает с именем такого первопредка, в этом случае символического предка называют эпонимом. Праотцы живут в подчеркнуто архаическую праэпоху, предшествующую известной читателю современности. Они кочуют и останавливаются там, где впоследствии возникнут израильские города, да и сами представляют собой как бы олицетворения народов, которым предстоит от них произойти: прежде всего Израиля, однако и его основных братьев-соседей (Эдома, Моава, Аммона и др.). Таким образом, рассказы о праотцах представляют собой нечто среднее между чистой историей и чистой мифологией. Тем не менее сами рассказы эти довольно далеки от архаического мифа. В них почти нет подвигов — напротив, в большинстве случаев они глубоко прозаичны. Основное их содержание связано не с мифологическими сюжетами, которые встречаются, однако, в выхолощенном виде, а с историей раскрытия Бога человечеству, с одной стороны, и историей прав евреев на землю Израиля — с другой. Каждый из праотцев получает божественное обещание, будто эта земля, по которой они кочуют, в будущем достанется народу их потомков. Хотя в рассказах о праотцах силен прообразующий настоящее аспект, они одновременно мыслятся как полноценные исторические персонажи.

Библейская хронология не позволяет однозначно датировать эпоху праотцев. Согласно библейской хронологии, Авра(ѓа)м мог родиться около XIX в. до х. э. Тем не менее нет оснований буквально полагаться на эти вычисления прошлого, сделанные авторами Пятикнижия задним числом при отсутствии письменных источников. В связи с этим исследователи выдвигали самые разные исторические эпохи как соответствующие картине, изображенной в рассказах о праотцах. Однако в действительности речь идет о некоторой собирательной эпохе, которую нет смысла непосредственно соотносить с какими-либо историческими периодами, особенно если учитывать легендарный возраст праотцев (так, Авра(ѓа)м прожил 175 лет). Для библейских авторов было существенно лишь, что эта эпоха радикально предшествует современной им геополитической картине железного века.

Интересно, что давно оседлые иудеи отождествляют себя в этой исторической мифологии именно с кочевниками-скотоводами, ибо именно таково основное занятие патриархов. Лишь Ицхак из трех праотцев проводит значительную часть жизни в земледелии, и то в качестве временной экономической меры. По-видимому, кочевой субстрат действительно имел определенное значение в формировании протоизраильтян, однако не в исключительной степени. Идеализация именно кочевого прошлого характерна, как мы отмечали, и для пророков. Она связана, помимо прочего, и с идеологическим аспектом: утверждает активную власть Бога над историческим распределением территорий. Те, кто был кочевником и пришельцем в далеком прошлом, могут, по решению Бога, стать владельцами этой земли.

^{Моше и Аѓарон со Скрижалями. Гравюра неизвестного автора, Нидерланды, нач. XVII в.}

^{The Rijksmuseum}

Осуществление этой власти Бога в Пятикнижии этически обусловлено: исторические процессы зависят от поведения участников. Так, земля Израиля обещается не самим праотцам, а лишь их далеким потомкам под тем предлогом, что «мера преступлений» (букв. «преступление») амореев — нынешних хозяев Ханаана — «еще не полна» (Быт. 15:16). Напротив, грехи одной из областей Ханаана — «городов равнины», главным из которых был Сдом (Содом), — были столь велики, что Господь уже при жизни Авра(ѓа)ма уничтожил их огнем с неба, сделав территорию непригодной для жизни (Быт. 13:13, 19:24–25). В свою очередь, от Авра(ѓа)ма требуется, чтобы он «ходил перед Богом» и «был непорочен» (Быт. 17:1).

Избрание Аврама, однако, не предопределено в тексте никакими предпосылками. Он появляется как один из потомков Шета (Сифа) в генеалогическом списке, и на момент его избрания нам известно только то, что он бездетен. Внезапный переход от генеалогического списка к драматическому нарративу, который имеет место на стыке глав 11 и 12 книги Бытия, подчеркивает беспредпосылочность и необусловленность божественного выбора. Бог появляется на исторической сцене без каких-либо предисловий, внезапно. Авра(ѓа)м выбран не за какие-то уже совершенные заслуги, но ради будущего: чтобы он «завещал своим потомкам соблюдать путь Господа, творя правду и справедливость» (Быт. 18:19):