В противовес М. П. Погодину уже не раз упомянутый выше В. О. Ключевский считал, что Русской землёй в XII–XIII вв. называлась преимущественно Полянская земля в границах XI в., а также вся территория вдоль правого берега Днепра на юг от Киева. При этом историк исходил почти исключительно из свидетельств Киевской летописи XII в. Факты расширенного (на все восточнославянские земли) толкования в летописях топонима и этникона «Русская земля» учёный сводил лишь к общественно-политическим причинам. Потому что так, по его мнению, называлась территория, «которой владела Русь (здесь в значении: Киевское княжество. —
Весьма авторитетный в прошлом историк древнерусского права В. И. Сергеевич (впрочем, его труды сохраняют своё значение и в наше время) рассматривал понятие «Русская земля» очень узко, доказывая, что так извечно называли лишь бывшие земли полян, а это почти исключительно Киевская земля с Киевом. Даже Черниговская волость, по его мнению, не составляла части Русской земли[712]. Учёному было известно и широкое толкование летописцами этого топонима, но он объяснял его, подобно В. О. Ключевскому, преимущественно политическим фактором: киевские князья ставили под свою власть всё новые и новые земли и распространяли на них такое название. Однако этому, по его мнению, второстепенному, т. е. расширенному толкованию понятия «Русская земля» В. И. Сергеевич не придавал особенного значения[713]. Область полян считали Русской землёй и некоторые другие исследователи[714].
Следует признать, что контексты летописей и других памятников древнерусской письменности дают основания и для узкого и для широкого понимания термина «Русская земля». Однако мне кажется, что не все исследователи внимательно вчитывались в упоминания летописцев о Русской земле, к тому же часто использовали их анахронистически, не делая разницы между записями источников, которые касались как IX–X, так и XII–XIII вв. А это не позволяло им увидеть динамику развития во времени этого понятия.
Несовершенство методики дореволюционной текстологии и летописеведения в целом оставляли простор для тенденциозных толкований и даже политических инсинуаций понятия «Русская земля». Крупнейший украинский дореволюционный историк М. С. Грушевский солидаризовался с В. О. Ключевским и В. И. Сергеевичем в той части их концепции, где утверждалось преобладание узкого понимания этого термина, но игнорировал многочисленные свидетельства летописей о широком понимании на Руси словосочетания «Русская земля», потому что это было выгодно для его стремления отождествить Киевскую Русь с Украиной, и только с Украиной.
На первой странице первого тома его «Истории Украины — Руси» можно прочесть буквально следующее: «Его (украинского народа. —
Ниже читатель убедится в тенденциозности и несоответствии свидетельствам источников приведённого утверждения М. С. Грушевского. Этот историк прекрасно знал летопись, поэтому его слова относительно исключительной принадлежности термина «Русская земля» Киевщине или, по крайней мере, Поднепровью, никак нельзя объяснить его неосведомлённостью в источниках или профессиональной слабостью…
Вообще же подробное научное исследование понятия «Русская земля» началось лишь после Великой Отечественной войны. Выдающийся источниковед А. Н. Насонов на основе изучения основных летописных изводов и списков XII–XV вв. пришёл к выводу, что этот термин, который вначале применяли в основном к Южной Руси, с XII в. распространился на все земли восточных славян. Но, подчеркнул он, всегда это понятие имело государственное и этническое значение[717]. Б. А. Рыбаков чётко сформулировал своё видение названия «Русская земля». Он справедливо заметил, что в эти слова средневековые авторы вкладывали два разных понятия: во-первых, так называли часть лесостепи на юге Руси от Киева до Курска, во-вторых, так постепенно стали именовать все восточнославянские земли, территорию древнерусской народности от причерноморских степей до Ледовитого океана.
Оба толкования территориальных рубежей Русской земли, подчёркивал Б. А. Рыбаков, обусловлены исторически. Более древним следует считать взгляд на Русь как на приднепровские земли. Он возник ещё в VI–VII вв. и дожил до века IX. В течение X–XII вв. понятие «Русская земля» начало расширяться, отражая изменения, происходившие в Киевском государстве, в частности процесс складывания древнерусской народности, и стало отражать народные представления о всех без исключения землях восточных славян независимо от их удельной разобщённости[718].