Древнерусская государственность полностью

Яркий пример конкретизации летописцем широкого понятия Русской земли находим в Суздальской летописи начала XII в. В ходе знаменитой Липицкой битвы 1216 г. между владимиро-суздальским войском, с одной стороны, и новгородским и смоленским — с другой, один из суздальских бояр воскликнул, обращаясь к своим князьям: «Не было того ни при прадедех, ни при дедех, ни при отце вашем (Всеволоде Большое Гнездо. — Н. К.), оже бы кто вшел ратью в силную землю в Суздальскую, оже вышел цел, хотя бы и вся Руская земля: и Галичьская, и Киевьская, и Смоленьская, и Черниговьская, и Новогородская, и Рязаньская, никако противу сей силе успеють»[764]. В этих словах Русская земля выступает понятием, тождественным Древнерусскому государству, потому что в них перечислены её основные составные части, за исключением разве что земли Волынской. Но для северорусского летописца, думается, она могла ассоциироваться тогда с Галицкой.

Но не следует думать, будто бы широкое толкование понятия «Русская земля» со второй половины XII в. вытеснило из летописей узкое. Вовсе нет. Последнее сохраняется, но приобретает новые оттенки, а временами и значение. С 40‐х гг. XII в. понятие Русской земли в смысле Днепровской Руси начинает противопоставляться в источниках другим древнерусским землям. Вот типичная статья летописи за 1141 г.: «Бежащю же Святославу (Ольговичу черниговскому. — Н. К.) из Новагорода, идущю в Русь к брату»[765] — Всеволоду, который княжил тогда в Киеве. Или: «Том же лете ходиша вся Русска земля на Галиць (Галич. — Н. К.) и много попустиша область их»[766]. Речь шла о войне 1146 г. между киевским князем Изяславом Мстиславичем и галицким — Володимирко Володаревичем.

С 40‐х гг. XII в. для новгородских летописей делаются характерными известия типа: «Преставися в Руси Всеволод»[767], т. е. в Киеве, или: «Иде архиепископ новъгородьскыи Нифонт в Русь»[768] — из контекста ясно, что в Киев. Однако это вовсе не означает, что новгородские книжники не считали свою землю принадлежащей Русской земле. Во второй половине XII — начале XIII в. они знали и употребляли и широкое понятие Русской земли с включением в её границы Новгорода. Под 1214 г. в Новгородской первой летописи старшего извода читаем: «И рече Твьрдислав посадник: „Яко, братие, страдали деди наши и отчи за Русьскую землю, тако, братье, и мы поидим по своем князи“»[769]. А в записи того же источника за 1231 г., рассказав о голоде в своём городе, новгородский летописец горько замечает: «Се же горе бысть не в нашей земли в одинои, нъ по всей области Русстеи, кроме Кыева одиного»[770].

В первой трети XII в. в летописях ещё сохранялось типичное для XI в. понимание южной Русской земли как Киевщины, Черниговщины и Переяславщины. Об этом свидетельствуют записи новгородского летописца: «В се же лето (1132 г. — Н. К.) ходи Всеволод (Мстиславич, новгородский князь. — Н. К.) в Русь Переяславлю»[771] или: «Иде в Русь архиепископ Нифонт (из Новгорода. — Н. К.) з лучьшими мужи и заста кыяны с церниговьци стояце противу себе, и множьство вои»[772]. Но уже с тех же 40‐х гг. XII в. в летописях обнаруживается новая, невиданная ранее тенденция: отделение от «Руси» (как правило, в значении лишь Киевщины) других частей традиционной Русской земли: Черниговщины и Переяславщины.

Под 1140 г. южнорусский летописец рассказывает, что киевский князь Всеволод Ольгович решил изгнать из Переяславля Южного сына Владимира Мономаха Андрея и посадить там своего брата. «И Андрей тако рече, съдумав с дружиною своею:… „В Переяславли хочю, на своей отчине, смерть прияти; оже ти, брат, не досити волости, всю землю Рускую дьржачи, а хощеши сея волости“»[773] — т. е. мало тебе, что ты держишь всю Русскую землю — Киевщину, так хочешь ещё и этой, Переяславской волости.

Ещё более выразительно противопоставляется Русской земле-Киевщине Черниговская земля в рассказе южного летописца от 1151 г. о посольстве, прибывшем к венгерскому королю Андрею II от киевских князей-соправителей Вячеслава и Изяслава, которые тогда воевали с черниговскими княжескими кланами Давидовичей и Ольговичей и их союзником Юрием Долгоруким. Киевские послы молвили королю: «Гюргий есть силен, а Давыдовичи и Олговичи с ним суть…

по нас яла Руская земля вся и Чернии Клобуци»[774] — мол, нас поддерживает вся Русская земля, ещё и чёрные клобуки. Между тем из контекста сообщения ясно, что под «всей Русской землёй» послы имели в виду одну лишь Киевскую.