Приведённый текст Киевской летописи не представляет собой исключения. В этом же источнике под 1193 г. встречаемся с явным противопоставлением Черниговской земли Киевской-Русской земле. Когда киевский князь Рюрик Ростиславич собрался в поход на Литву, его соправитель Святослав Всеволодич с укором сказал ему: «Брате и свату! Ажь ты идешь изо отчины своея на свое орудье, а яз паки иду за Днепр (в свой домен, Черниговскую землю. —
Но не только Черниговщину, даже извечную часть земли Киевской — Овручскую волость — киевский летописец 90‐х гг. XII в. перестал считать принадлежащей к Русской земле. В 1190 г. Святослав Всеволодич пребывал в Чернигове, а его соправитель Рюрик Ростиславич поехал в своё домениальное владение Овруч. Когда половцы начали «воевать Русь», Рюрик призвал Святослава не оставлять на поругание врагу Русской земли[777]. Из контекста летописного повествования вытекает, что Чернигов и Овруч столичный книжник не считал принадлежащими к южной Русской, т. е. Киевской земле. Точно так же в 1193 г. Святослав обратился к Рюрику, находившемуся в Овруче, с призывом: «Пойди в Русь (в Киевскую землю. —
Следовательно, с 40‐х гг. XII в. летописцы начинают противопоставлять Русской земле в очертаниях Киевской земли все другие древнерусские земли и княжества, даже те, которые издавна считались Русью в самом узком, южнорусском значении этого топонима и этникона. Одновременно в летописях сохранилось и широкое понимание Русской земли как всей территории древнерусской народности. Отмеченные тенденции наблюдаются и в источниках первой половины XIII в. Однако отсутствие Киевской летописи этого времени, географическая и политическая замкнутость Галицко-Волынского и лапидарность Суздальского сводов лишают меня возможности доказать этот тезис на материале источников.
Считаю, что изменения в толковании летописцами понятия «Русская земля» не случайно совпадают во времени с наступлением феодальной раздробленности Древнерусского государства. Изменения в государственной структуре Древней Руси не могли не отразиться в терминологии источников. Но только ли общественно-политический аспект отразился в новом понимании древнерусскими книжниками названия «Русская земля»?!
Вероятно, нет. Значительную роль сыграли этнокультурные и идейные факторы. Ведь одновременно с ослаблением государственного единства Руси закладывались предпосылки формирования на её этнокультурной и экономической основе российской, украинской и белорусской средневековых народностей. Не стоит упрощённо понимать и представлять эти процессы. Древнерусская этнокультурная общность далеко не сразу разделилась на три происходившие от неё. Как уже знает читатель, в XII в. Киевское государство изменило свою форму и структуру: стало из единовластной, относительно объединённой монархии монархией федеративной, состоявшей из полутора десятков автономных земель и княжеств. И лишь со временем, в XIIIXIV вв. большие и малые княжества и земли начали объединяться, образуя территории восточнославянских народностей[779].
Таким образом, в новом понимании термина «Русская земля», пришедшем к летописцам с 40‐х гг. XII в. в связи с нарастанием процессов феодальной раздробленности в государстве, отразились не только политические, но и экономические, культурные, этнические и в значительной степени идейные явления. В области идеологии понятие «Русская земля» серьёзно сплачивало народность и государство как в годы его относительного единства (IX–XI вв.), так и, в особенности, в эпоху раздробленности, когда оно было одним из ведущих объединительных стимулов в стране.
Не будет преувеличением утверждать, что идея единства восточных славян выросла (и далее шла с ней нога в ногу) в основном из идеи Русской земли, общих для всех них родины и государства, объединявшей и сплачивавшей древнерусскую народность.
Выше подробно излагались начала удельной или феодальной раздробленности на Руси. Уже к концу XI в. политическое раздробление государства сделалось объективно неизбежным. Отдельные князья начинают проявлять центробежные тенденции, что привело к нарастанию усобиц.