Уже давно высказана важная мысль, согласно которой носителями народных традиций и творцами единства древнерусской культуры были в основном ремесленники. Именно они создали общность русской материальной культуры на громадном пространстве Восточной Европы. Везде существовал приблизительно одинаковый состав и набор типовых вещей городского и сельского быта. Подчёркивалось, что характерной особенностью ремесленного производства на Руси XII–XIII вв. было отсутствие замкнутости мастеров в границах своего города, села, округи или земли. Они постоянно общались и обменивались опытом с коллегами из других краев. Замкнутым и традиционно-консервативным было село. Опыт смоленских и полоцких зодчих используют новгородские строители, галицкие каменных дел мастера трудятся во Владимире-на-Клязьме, а суздальские — в Галиче, смоленские архитекторы возводят сооружения в Киеве и Чернигове[792]. Прибавлю к этому ещё один характерный пример. Успенский собор Киево-Печерского монастыря служил образцом и даже моделью для возведения парадных храмов в разных городах Древнерусского государства.
Распространение народных основ в древнерусской материальной и духовной культуре в XII–XIII вв. воспрепятствовало её дроблению. Народное творчество в своей основе было целостным, что, конечно же, не означало отсутствия в нём региональных особенностей, возникавших под влиянием местных традиций, различных социальных, культурных, экономических и политических условий. Потому что «единым был труд русских ремесленников, где бы они ни работали — в Рязани или во Владимире, в Галиче или в Новгороде. Наконец, единой была в основе своей идеология трудовых классов населений всей необъятной Руси»[793].
При всём том, что в культурном развитии Древней Руси эпохи удельной раздробленности давали себя знать локальные особенности, одновременно вырастала и самобытная общая — народная! — основа восточнославянской культуры. Не раз отмечалось в научной литературе, что эти особенности, как правило, были внешними и часто поверхностными, а культурная общность — глубинной, потому что она питалась продуктивным творчеством трудового люда, составлявшего абсолютное большинство населения Киевского государства. Кроме того, само развитие культуры на местах логически вызывало возрастание элементов единства[794].
Могущественным стимулом, поддерживавшим близость культурных процессов и явлений в Древнерусском государстве эпохи раздробленности, была безусловная общность для всех земель и княжеств культурного наследия времён существования относительно единого Киевского государства. Эта общность ощущается буквально во всём: в областном летописании, которое обязательно начинается с «Повести временных лет» (в разных вариантах и редакциях) — общерусского произведения, а уже потом переходит к местным делам; в живописи, архитектуре, скульптуре и художественном ремесле, развивавших и творчески переосмысливавших прекрасные традиции мастеров прошлого; названиях рек, урочищ и новых феодальных городов Северо-Восточной Руси (Трубеж, Переяславль, Юрьев и др.), чем люди XII–XIII вв. стремились напоминать о своей связи с древнейшими реками, городами и сёлами страны, расположенными в южной Русской земле.
Наконец, существовали общие для всей Русской земли черты уклада, а структура общественных отношений, структура самой власти были одинаковы для всех княжеств и земель. Всюду существовали одни и те же формы зависимости сельского и городского населения от князей и бояр, та же феодальная иерархия. Одинаковыми или принципиально близкими были и внешний вид городов и сёл, быт и обычаи древнерусской народности на всём пространстве Восточной Европы[795].
Всё это (и многое другое, оставшееся за рамками моего рассказа) надёжно скрепляло единство материальной и духовной культуры Киевской Руси. Безусловно, её народ не мог не ощущать отмеченной общности культурных процессов и явлений в своей стране.
Одним из наиболее ценных элементов этого скрепления было чувство этнического единства, которое древнерусская народность вынесла из предыдущего времени, развивала в течение XII и XIII вв. и передала рождённым ею великорусской, украинской и белорусской народностям. Мысль об общности восточных славян с прадревних времён буквально пронизывает письменные источники эпохи удельной раздробленности. Это дало основания В. О. Ключевскому воскликнуть: «Всего важнее в своде (летописном. —