Во времена Ярослава Владимировича, полагаю, уже произошёл переход от насильственного и грубого взимания полюдья к организованному, систематическому и упорядоченному собиранию обычной дани, характерной для общества раннефеодальной эпохи. Реализация её продукции, а также изделий древнерусского ремесла, могла происходить уже не только на византийских рынках. Завязываются политические и экономические связи с другими странами, и византийский рынок перестаёт быть главным и чуть ли не единственным для Руси. А ввиду опасности путей из Киева на юг через степи, в которых купцов поджидали хищные кочевники, печенеги, а затем половцы, русские «гости» постепенно начинают предпочитать более спокойные пути на Запад.
Наряду с экономическими существовали и политические причины для изменения ориентации внешней политики Древнерусского государства в эпоху Ярослава Владимировича. Византия всегда была и оставалась опасным соседом для Руси, посягая на её политическую и идеологическую (церковную) независимость и стремясь включить её в круг государств-сателлитов. Однако до времени Ярослав проводил дружественную политику в отношении Византийской империи. Продолжали действовать прежние союзные русско-византийские соглашения. Как и раньше, империя нуждалась в военной помощи Древнерусского государства. На византийской службе постоянно находились русские отряды.
Однако в 1043 г. вспыхнула русско-византийская война, вызванная изменением внешнеполитического курса империи новым императором Константином IX Мономахом. Он занял откровенно враждебную позицию в отношении Руси. Константин IX пришёл к власти в 1042 г., и в том же году дала себя знать его антирусская политика. Произошла ссора на константинопольском рынке, вследствие чего был убит знатный русич. Большие убытки понесли русские купцы. Вероятно, именно тогда (по-видимому, не без ведома императора) были разграблены греками пристань и склады русского монастыря на Афоне[262].
Ярослава вынудили реагировать на эти враждебные действия Константина IX. В мае или июне 1043 г. русский флот во главе со старшим сыном киевского князя Владимиром появился вблизи Константинополя. Поход окончился неудачно для Руси. И здесь Ярослав повёл себя совсем не традиционно. Он не стал, желая реванша, готовиться к новому походу, как бы сделали Игорь и, вне сомнения, Святослав, если бы не сложил голову в Печенежской степи в 972 г. В источниках содержатся сведения, что киевский князь наладил обмен посольствами с Германией и Польшей, стремясь, наверное, сколотить коалицию против Византии. Вместе с тем он был не против мирных переговоров, которые начал вскоре после войны 1043 г. Константин IX.
Империя нуждалась в помощи Руси против печенегов. В 1046 г. было подписано русско-византийское соглашение. Византийская сторона возместила убытки русским купцам и русскому монастырю на Афоне. Между 1046 и 1052 г. (пока что историкам не удалось более точно определить время события) договор был скреплён династическим браком любимого сына Ярослава Всеволода с дочерью Константина IX (возможно, её звали Марией). Соглашение предусматривало и продолжение службы русских воинов в Византии. Уже в 1047 г. они помогли императору подавить мятеж под водительством Льва Торника[263]. Добрые отношения между двумя странами как будто восстановились, однако Ярослав продолжал настороженно и недоверчиво относиться к империи.
Демонстрацией воли киевского князя отстаивать независимость государства и в политической и в идеологической сферах (а они были тесно переплетены) было, на мой взгляд, и поставление в киевские митрополиты без согласования с константинопольским патриархом в 1051 г. близкого к Ярославу священника-русина Илариона. Трудно принять распространённую в нашей историографии псевдо-патриотическую мысль, будто бы Ярослав стремился избавиться от церковной зависимости от Византии. О самостоятельной — автокефальной! — церкви на Руси тогда не могло быть и речи. Вряд ли князь мог серьёзно задумываться и о подчинении киевской митрополии папскому престолу. В источниках не найдено даже намёков на это.
«Повесть временных лет» скупо рассказала о восхождении Илариона на митрополичий престол: «Постави Ярослав Лариона митрополитом русина в святей Софьи, собрав епископы»[264]. Никоновская летопись на основании неизвестного нам источника подробно объясняет действия киевского государя: «Поставлен бысть митрополит на Руси своими епископы. Ярославу, сыну Володимерю, внуку Святославлю, с греки брани и нестроения быша; сице Ярослав с епископы своими рускими умыслиша по священному правилу и по уставу епископскому… поставиша Илариона, русина, митрополита Киеву и всей Русской земле, не отлучающеся от православных патриарх и благочестия греческаго закона…»[265].