В науке утвердилось мнение, что Русская Правда 1016 г. была рождена острой политической борьбой в Новгороде накануне похода Ярослава на Киев. Тогда новгородцы вступили в конфликт с наёмникамиварягами, издевавшимися над ними. Русская Правда должна была обеспечить права как горожан-новгородцев, так княжеской дружины и варягов[242] (впрочем, новгородская дружина Ярослава в большинстве состояла из тех же варягов).
Помещённый в Новгородской первой летописи младшего извода текст Правды Русской вошёл в качестве её древнейшей редакции в Краткую редакцию этого памятника (статьи 1–7, 9–16, к которым впоследствии прибавили статьи 8, 17, 18)[243]. Ярослав не удовлетворился Правдой 1016 г. и через два десятилетия вернулся к тексту своего новгородского законодательства. Это произошло вскоре после смерти его брата Мстислава Владимировича, сделавшей Ярослава «самовластьцемь Русьстей земли». Тогда он, как упоминалось, посадил своего сына Владимира в Новгороде Великом. Новгородская первая летопись младшего извода прибавила к этому сообщению «Повести»: «И писа грамоту Ярослав, рек тако (новгородцам. —
Кодификационная деятельность Ярослава Мудрого была вызвана насущными потребностями общества, прежде всего его господствующего класса. Она объективно отражала неуклонную эволюцию феодальных отношений в Древнерусском государстве. Письменная Правда появилась именно при Ярославе потому, что в ней нуждалось движение общественной жизни, развитие новых социальных отношений. Поэтому выглядит сомнительной мысль о постепенном и медленном складывании устной Русской Правды и её распространении на территории формировавшегося государства во второй половине X — начале XI в.[246] В соответствии с этим мнением, заслугой Ярослава было в основном воссоздание в годы его княжения Русской Правды в письменном виде. На самом деле Ярослав был основоположником русского письменного законодательства, которое принципиально отличалось от предшествующих ему «Закона Русского» и «Устава земляного». Русская Правда времён Ярослава защищала интересы не только князя, дружинников и бояр, но и широких слоёв населения, в частности горожан. Глубоко прав был известный историк, когда, изучив законодательство Ярослава (Древнейшая и Краткая редакции Русской Правды), подытожил свои штудии следующим образом: «Я вижу в Древнейшей части Русской Правды черты… дружинного права, но эти нормы получили тут уже более общее значение, так как новгородцы добились признания той же княжеской защиты, как средства ограничить самоуправство дружины… Если так, то княжеская власть впервые при Ярославе сперва на новгородской почве получила характер правительственной власти…»[247].
Письменный свод законов закреплял имущественное и классовое деление общества, повышал авторитет государства и лично князя. Княжеская власть всё больше стабилизировалась и укреплялась. Этому благоприятствовала также внутриполитическая деятельность Ярослава Владимировича: укрепление рубежей и защита их от кочевников, приведение в систему внешнеполитических мероприятий, развёртывание международных связей, расстраивание и украшение стольного града Руси. Всё это означало укрепление государственности.
Летописи почти не сохранили свидетельств о строительной деятельности Ярослава в Киеве. «Повесть временных лет» описала её лишь в одной статье 1037 г.: «Заложи Ярослав город великый, у него же града суть Златая врата; заложи же и церковь святыя Софья, митрополью, и посемь церковь на Золотых воротех святыя Богородица благовещенье, посемь святаго Георгия манастырь и святыя Ирины»[248]. Ещё лапидарнее выглядит известие Новгородской первой летописи младшего извода под тем же 1037 г.: «Заложи Ярослав город Кыев, и церковь святыя Софья сверши»[249]. Никоновский свод прибавляет к этому: «И ины многи церкви постави, манастыри устрои»[250].
Летописцы вспомнили лишь главнейшие архитектурные сооружения «города великого» Ярослава и почему-то обошли вниманием циклопические фортификации нового киевского детинца. Между тем валы, стены и башни «города Ярослава» не имели себе равных в Древней Руси. Достаточно сказать, что окружённая укреплениями при Ярославе городская территория в семь раз (!) превышала площадь кремля времён Владимира. Могучие валы «города Ярослава» простёрлись на 3,5 км. Кроме названных в статье «Повести» 1037 г. сооружений археологи нашли остатки забытого летописцем большого каменного храма, каменной стены вокруг усадьбы митрополита и ряда других построек. Такой огромный объём строительных работ мог быть выполнен разве что за 20–25 лет[251]. Исследовав статью «Повести» 1037 г., Д. С. Лихачёв заметил, что она содержит общую характеристику деятельности Ярослава в Киеве за все годы его княжения[252].