Но, специально рассматривая в только что упомянутой статье феодально-иерархическую структуру державы Ярославичей, Л. В. Черепнин строит исследование на позднем летописном материале[301]. Это понятно, поскольку междукняжеские отношения XI — начала XII в. намного хуже отражены в источниках.
На мой взгляд, иерархические отношения между князьями, а далее вообще в среде господствующего класса, прямо проистекают из завещания Ярослава 1054 г. Ведь система сюзеренитета-вассалитета не только связана с порядком замещения княжеских столов на началах «лествичного восхождения», но и рождена, думаю, этим порядком. Наделение Всеволодом племянников волостями, о котором так ярко поведал летописец под 1093 г., основывалось на каком-то правовом документе, естественнее всего, на «ряде» 1054 г. Или, по меньшей мере, — на норме устного, обычного права, которая естественным образом вытекала из этого завещания. Поэтому напрасно часть учёных думает, что «ряд» не внёс ничего нового в политическую структуру Руси второй половины XI в.
Оригинальные и даже парадоксальные взгляды на «ряд» Ярослава недавно высказал А. Поппэ. Он полагает, что завещание 1054 г. попало в летопись в уже переосмысленной в правление Всеволода Ярославича форме и было выражено в письменном виде лишь при Владимире Мономахе. Польский историк считает, что после смерти в 1052 г. старшего сына Ярослава Владимира «опытный князь чётче уяснил себе, что никому из его сыновей в одиночку не справиться с властью над Русью… Отсюда его решение разделить собственно Русь между тремя старшими братьями … наделив их общей ответственностью за политический порядок на Руси. Триархия Ярославичей не была выдумкой в момент слабости, союзом для преодоления несогласий и раздоров, а механизмом, созданным самим Ярославом»[302]. Думаю, однако, что мнение А. Поппэ исходит из постулата о необыкновенной государственной мудрости Ярослава и той политической обстановки, которая сложилась на Руси после смерти старого князя. Как раз раздела Руси «ряд» 1054 г. и не закрепил.
Впрочем, не стоит идеализировать общественно-политическое значение завещания Ярослава. Оно было актом своего времени и не следует требовать от него больше, чем надлежит. В «ряде» всё-таки не был чётко решён главный в плане будущего развития государственности вопрос: порядок наследования киевского стола. Невыразительная формула «се же поручаю в себе место стол старейшему сыну моему и брату вашему Изяславу Кыев» и призыв слушаться Изяслава так, как слушались его самого, Ярослава, не понимались общественным правосознанием, да и самими сыновьями киевского князя в том плане, что главный стол государства передаётся старшему в роде, Изяславу. Недаром сразу же после смерти Ярослава возникает триумвират трёх его старших сыновей. Приходится признать, что в «ряде» были подсознательно заложены зёрна усобиц в семействе Ярослава, которые проросли через два десятилетия после его кончины, в 70‐х гг. XI в.
Выше было отмечено, что в «Повести временных лет» завещание Ярослава передано в сокращённом виде и обобщённой форме. Но даже помещённый в этом изводе текст «ряда» производит вполне определённое впечатление, что акт Ярослава предусматривал-таки передачу Киева по системе «от старшего брата к следующему по времени рождения», т. е. — «лествичного восхождения». Эта мысль подкрепляется свидетельством «Повести» о последних месяцах жизни Всеволода Ярославича, на что обратил внимание ещё В. О. Ключевский[303]. Летописец рассказывает, как перед смертью Ярослав велел позвать к нему любимого сына Всеволода и молвил ему: «Сыну мой! Благо тебе, яко слышю о тобе кротость, и радуюся, яко ты покоиши старость мою. Аще ти подасть Бог прияти власть стола моего по братьи своей, с правдою, а не с насильемь, то егда Бог отведеть тя от житья сего, да ляжеши, иде же аз лягу, у гроба моего, понеже люблю тя паче братьи твоее»[304].
Процитированные слова летописи можно, естественнее всего, толковать в том смысле, что именно Ярослав установил передачу власти от старшего брата к следующему по возрасту, т. е. старшему в роде, и что этот порядок киевский князь считал единственно законным. Знаменательно, что следить за соблюдением правила «лествичного восхождения» Ярослав поручил не непосредственному преемнику Изяслава, отличавшемуся буйным нравом и трудным характером Святославу, а спокойному и рассудительному Всеволоду. Дальновидный Ярослав Владимирович будто предусматривал смуту далёкого 1073 г., когда Святослав при пассивной поддержке Всеволода выгонит Изяслава из Киева и, преступив завещание отца, усядется на главный русский престол. Прав был Л. В. Черепнин, написавший о «ряде» 1054 г.: «Это не моральное поучение главы семейства, а политическое завещание главы государства»[305].