Изгои отдавали предпочтение «отчинному» принципу, — вероятно, прежде всего потому, что не видели близких перспектив получить волости по родовому старейшинству, правила которого почти сразу начали нарушаться теми, кто был призван следить за их соблюдением, — триумвирами-Ярославичами. Отдалённая от Киева бескрайними степями, в которых господствовали кочевники (с 60‐х гг. XI в. — половцы), Тмуторокань стала форпостом сопротивления изгоев вначале триумвирам, а дальше — киевскому князю Всеволоду, занявшему главный русский стол в 1078 г.
Изгои подросли и начали бороться с дядьями за свои отчины в 70‐х гг. Особняком стояло выступление против триумвиров намного старшего всех их Ростислава Владимировича, в 1064 г. выгнавшего сына Святослава Ярославича из Тмуторокани и вокняжившегося там. В 1065 г. Святослав отвоевал Тмуторокань у Ростислава и вернул Глеба на стол. Но как только Святослав вернулся в свой Чернигов, Ростислав вновь выбил Глеба из Тмуторокани. А в феврале 1066 г. его отравил византийский котопан (наместник) Херсона[360], вероятно, не без участия Святослава. После гибели Ростислава на авансцену русской истории выходит другое поколение изгоев — трое его сыновей: Рюрик, Володарь и Василько.
Следующее вооружённое выступление изгоев пришлось на весну 1077 г., когда в Киеве первый раз княжил Всеволод. Воспользовавшись тем, что он двинулся на Волынь навстречу возвращавшемуся из Польши брату Изяславу, Борис Вячеславич внезапно захватил Чернигов. Правда, он смог удержаться в городе лишь восемь дней и вынужден был бежать всё в ту же Тмуторокань, где сидел старший сын Святослава Ярославича Роман[361]. Как оказалось, это было лишь начало масштабной борьбы изгоев против Всеволода Ярославича, развернувшейся в следующем, 1078 г.
В том году к Всеволоду в Чернигов явился один из сыновей Святослава Олег. Можно допустить, что он требовал у Всеволода для себя волости — Чернигова или по меньшей мере каких-то городов в Черниговском княжестве, как следует из дальнейшего развития событий. Вместо удовлетворения его требований Всеволод вместе с сыном Владимиром … угостил его обедом. Оскорблённый Олег бежал проторённым Ростиславом и Борисом путём из Чернигова в Тмуторокань[362]. Там он объединился с Борисом Вячеславичем.
Сообщники стремились вернуть себе отчины: Олег — Чернигов, Борис — Смоленск. В своей борьбе за волости они не остановились перед аморальным и небывалым до той поры на Руси поступком: привлекли к внутриполитической борьбе на Руси её смертельных врагов — половецких ханов. Нет сомнения в том, что содеянное Олегом и его сообщником произвело тяжёлое впечатление на древнерусское общество и привело его в ужас. Минет более ста лет, и безымянный певец «Слова о полку Игореве» осудит Олега, дав ему меткое и красноречивое прозвище «Гориславич»:
Олег с Борисом и половецкой ордой разбили войско Всеволода и захватили было Чернигов, «земле Русьскей много зло створше, проливше кровь хрестьяньску»[365]. Всеволод попросил помощи у старшего брата, киевского князя Изяслава. 3 октября 1078 г. они совместными усилиями разгромили Олега и Бориса в битве на Нежатиной Ниве вблизи Чернигова. В сражении погибли Изяслав и Борис, Олег с остатками дружины вновь бежал в Тмуторокань, а Всеволод сел на киевском столе[366]. На Руси была восстановлена как будто единовластная монархия, внешне подобная монархиям Владимира и Ярослава.
В повествовании о зарождении на Руси системы вассально-иерархических отношений была приведена знаменитая, много раз изучавшаяся историками цитата из «Повести временных лет», в которой говорилось об отношениях Всеволода с племянниками: «Седящю бо ему Кыеве, печаль бысть ему от сыновець своих, яко нача ему стужати, хотя власти (волости. —