В действительности же борьба с Ростиславичами (скорее всего, это были, как предполагал М. С. Грушевский, Рюрик и Василько) оказалась тяжёлой и длительной. В своей автобиографии, помещённой в «Поучении», Владимир упоминает по меньшей мере два, если не три похода против Ростиславичей, лишь после которых ему удалось усмирить их[414].
Все же Всеволоду и Владимиру не удалось выдержать последовательную линию соблюдения системы сюзеренитета-вассалитета и укрощения непокорных князей. В том же 1084 г. «Давыд (Игоревич. —
Отданный дуумвирами Давиду Дорогобуж был небольшим городом. К тому же он стоял на порубежье между Киевской и Волынской землями, в так называемой Погорине. Из «Повести» и других источников не ясно, кому принадлежала тогда Погорина: Всеволоду или Ярополку Изяславичу. Из Киевского свода XII в. известно, что в этом веке за неё боролись киевские и волынские князья.
Допускаю, что, давая Давиду Игоревичу Дорогобуж с волостью вблизи Волынского княжества, Всеволод и Владимир предвидели, что этот изгой, отец которого по «ряду» Ярослава поручил г. Владимир, будет претендовать на волынский стол. Возможно, этим поступком хитроватый Всеволод, а может быть, его соправитель, дальновидный политик Владимир, стремился сдерживать претензии Ярослава Изяславича занять на Руси более важное место. Ведь появление на волынском порубежье напористого и не очень разборчивого в средствах (что он ярко продемонстрирует в 1097 г.) Давида Игоревича не могло не встревожить Ярополка. Волынский князь, вероятно, увидел в пожаловании своему двоюродному брату Дорогобужа — и увидел, убеждён, справедливо! — стремление лишить его Волыни. И поэтому решился на отчаянный шаг.
Под 1085 г. (в действительности это произошло в 1086‐м) «Повесть временных лет», явно симпатизирующая старшему Изяславичу, отметила: «Ярополк же хотяше ити на Всеволода, послуша злых советник». Узнав об этом, киевский князь послал на него Мономаха. Ярополк вдруг — ведь он собрался было воевать с великим князем киевским! — не стал оказывать сопротивления. Вместо этого, оставив в Луцке семью и дружину, бежал в Польшу. Наверное, рейд Мономаха, прославленного на Руси полководца, оказался молниеносным и неожиданным для Волынского князя. А «Володимер же посади Давыда Володимери, в Ярополка место»[416].
Так оправдались наихудшие опасения Ярополка Изяславича. Его самый опасный соперник в деле Волыни Давид овладел-таки г. Владимиром. Вероятно, поэтому в следующем, 1087 г. «приде Ярополк из Ляхов и створи мир с Володимером… Ярополк же седе Володимери». Status quo был восстановлен. Но в этом же году Ярополк пошёл в поход на принадлежавший Ростиславичам Звенигород галицкий и погиб от руки подосланного, вероятно, другим изгоем Рюриком Ростиславичем какого-то Нерядца — не случайно после убийства Ярополка Нерядец бежал к Рюрику в Перемышль[417].
Стоит отметить удивительную солидарность изгоев в отвоевании отчин даже тогда, когда их самих разделяли несогласия и вражда, — они дали себя в полной мере знать между Давидом Игоревичем и Ростиславичами лишь через десять лет. Но теперь они соединённым фронтом шли на Ярополка, в котором небезосновательно видели преемника Всеволода на киевском престоле, — если Всеволод соблюдет порядок родового старейшинства!
Велеречиво и растроганно поведав о смерти и торжественных похоронах Ярополка в киевской церви святого Петра[418], летописец далее как будто забывает на целых десять лет о судьбах Волынской земли. Однако из дальнейших рассказов «Повести временных лет», в частности из решений Любечского съезда князей 1097 г., видно, что Всеволод и Мономах решили разделить Волынь на несколько волостей. Львиную долю с г. Владимиром получил Давид Игоревич; Берестейскую землю киевский князь отдал тогда старшему с той поры Изяславичу Святополку, а себе взял Погорину, присоединив её к киевскому великокняжескому домену[419]. Для темы этого исследования важно то, что Давид, наконец, получил выделенный его отцу в 1054 г. Ярославом Мудрым г. Владимир-Волынский.
Было ли это простым стечением обстоятельств? Вряд ли. Слишком откровенно и активно домогался Давид Волыни, чтобы Всеволод и Владимир могли закрыть на это глаза. Мятежного изгоя — внука Ярослава — можно было утихомирить, даровав ему какое-то владение; естественнее всего было отдать ему отчину.