Потерпев поражение от Изяслава и Всеволода Ярославичей в битве на Нежатиной Ниве 3 октября 1078 г., Олег спасся бегством в Тмуторокань. Там он княжил с перерывом в четыре года, когда оказался в ссылке в Византии (1079–1083), до 1094 г. В том году он осадил Владимира Мономаха в Чернигове, и тот, не желая кровопролития, отдал Олегу город и княжество, на которые тот имел преимущественные династические права по порядку родового старейшинства. Выходит, что среди трёх братьев-Святославичей именно Олег считал себя наследником отца в Чернигове. А в 1096 г. он вошёл в конфликт со Святополком Изяславичем киевским и Владимиром Мономахом переяславским, выбежал из Чернигова и подался в Муромо-Рязанскую землю, где потерпел неудачу в войне с Мстиславом Владимировичем, после чего с повинной явился на Любечскиий съезд 1097 г.[494] Скорее всего, в 1096 г. дуумвиры отняли у непокорного Олега Чернигов и охотно передали город с землёй более уравновешенному и послушному Давиду[495].
Что же касается Давида, то он появляется на шахматной доске большой общерусской политики только в 1094 г., когда Святополк Изяславич с Владимиром Мономахом посадили его в Новгороде Великом. Черниговским князем тогда был Олег — как старший среди Святославичей. В отличие от Олега Давид долгое время играл в междукняжеских отношениях пассивную роль. Весной 1096 г. он был переведён Святополком и Владимиром в Смоленск[496]. Когда дуумвиры призвали Давида и Олега Святославичей явиться в Киев, первый сразу же ответил согласием. Напротив, Олег гордо отказался идти на суд князей, угрожавших ему карой, и подался в Муромо-Рязанскую землю. Даже из короткого перечня этих фактов политической истории Южной Руси 70–90‐х гг. выходит, что именно порывистый, беспринципный и очень активный Олег играл первую роль в семействе Святославичей — и, логично думать, был старше Давида на 15–20 лет.
О том, что Олег был всё-таки старшим братом Давида, косвенно свидетельствует история смерти последнего и вокняжения в Чернигове его младшего брата Ярослава. Под 1123 г. Киевский летописный свод коротко отметил: «Преставися Давыд Святославичь Чернигове, и седе в него место Ярослав, брат его»[497]. Однако после смерти Мономаха и вокняжения в Киеве его старшего сына Мстислава (1125) старший сын Олега Святославича Всеволод «я стръя своего Ярослава Чернигове, изъехав и, а дружину его исече и разъграби»[498]. Мстислав не смог — или, быть может, не пожелал? — ничего сделать сильному Всеволоду, и Ярославу пришлось бесславно возвращаться в Муром. Этот эпизод свидетельствует, что Всеволод Ольгович считал свои отчинные права на Чернигов выше братских прав своего дяди Ярослава. Отец Всеволода Олег Святославич законно княжил в Чернигове и потерял его, будучи насильственно устранённым Святополком и Мономахом.
Вспомним, что Любечский съезд провозгласил примат отчинного владения. К тому времени были ещё в живых сыновья Давида Всеволод, Владимир и Изяслав, но Всеволод Ольгович, видно, расценивал свои права на Чернигов выше прав детей Давида и своего дяди. Тогда почему же летопись изображает Давида — и в рассказе о Любечском съезде, и в повествовании о событиях первых лет XII в. — явно старше Олега, называя Давида всегда и всюду перед ним?!
На мой взгляд, один из возможных ответов на этот вопрос может быть таким. Деятельность Олега на Руси, начиная с 1078 г., когда он первым среди русских князей воспользовался помощью половецких ханов в борьбе с конкурентами и заслужил этим худую славу на Руси, его войны против других князей, особенно в 1094–1096 гг., когда Олег стал главным нарушителем спокойствия и единства Русской земли, не остановившись перед убийством своего племянника Изяслава Владимировича, вызвали всеобщее возмущение и осуждение его в стране. Поэтому Святополк и Владимир смогли лишить его Чернигова, не опасаясь протестов со стороны других князей. А Муромо-Рязанскую землю Олег сам отдал младшему брату Ярославу и вновь стал изгоем — каким был в конце 70‐х гг.
Обезземеленный Олег силой оружия был приведён на Любечский съезд, где с ним поступили сурово, в соответствии с его «заслугами». О его возвращении в Чернигов, вероятно, не могло быть и речи: Святополк с Мономахом желали видеть на черниговском столе уравновешенного и покорного им Давида, а не бешеного и непредсказуемого в поступках Олега. Эти действия дуумвиров, видимо, были одобрены верхушкой общества. Так Олег из старшего Святославича превратился явочным порядком в младшего брата Давида.
С другой стороны, торжественно провозгласив в Любече примат отчинного порядка владения землями, Святополк Изяславич и Владимир Всеволодич были просто вынуждены дать хотя что-нибудь из обширных владений Святослава и «мятежнику земли» Олегу. Ему выделили часть Северщины, наверное, тогда мало освоенную и не очень завидную. Вероятнее всего, это и был Новгород-Северский с волостью.