В условиях феодальной анархии, в высшей мере характерной для эпохи удельной раздробленности, наделение вассалов волостями несло в себе немалую опасность для самого сюзерена. Князь — верховный собственник раздавал волости обыкновенно потому, что нуждался в службе и подобным образом укреплял и своё положение и своё войско. Так бывало в тех случаях, когда вассалы придерживались своих обязательств. Но, получая владения от великого князя киевского или владимиро-суздальского и временами от земельных князей (черниговского, волынского и др.)[628], вассалы укреплялись и часто переставали быть верными сюзерену. В этом состояло одно из главных противоречий удельной раздробленности.
Раздавая земли вассалам, сюзерены редко руководствовались дальновидными стратегическими расчётами. Обыкновенно они преследовали какие-то сиюминутные, сугубо тактические цели, заботясь о том, чтобы победить соперника или удержаться на престоле. Это ещё более углубляло раздробленность государства, приводя к феодальной анархии, военному противостоянию, а то и кровавым войнам, чего можно было бы избежать мирным путём, методом переговоров и взаимных уступок. Но культура междукняжеских отношений пребывала тогда на примитивном уровне. Достигая путём земельных пожалований быстрого и мимолётного успеха, сюзерены часто закрывали себе пути к общему укреплению своего положения и власти. Как правило, волости давались, чтобы привлечь на свою сторону того или иного князя, ещё лучше — переманить его из вражеского лагеря.
Особенно показательны в этом плане были действия Всеволода Ольговича, сменившего на киевском столе Ярополка Владимировича, сына Мономаха. Всё своё недолгое (1139–1146) великое княжение он только то и делал, что лавировал между кланами Мономашичей, Давидовичей и своих родичей Ольговичей, заботясь не о централизации государства, а о том, как бы лучше перессорить претендентов на его престол и разъединить их. Киевский летописец ярко и эмоционально изображает хитроумные, коварные и — близорукие политические комбинации Всеволода Ольговича, приведшие в конечном счёте к первой крупной междоусобной войне на Руси в 1146–1151 гг.
Под 1142 г. летопись сообщает: «Посла Всеволод ис Киева на Вячьслава (Владимировича, сидевшего в Турове. —
Братья Всеволода попробовали отнять Переяславль у Вячеслава Владимировича, но киевский князь защитил его. Далее Всеволод Ольгович, вероятно, убедившись в том, что Изяслав Мстиславич не собирается порывать со своим кланом, отнял у него Владимир Волынский, чем нажил себе опасного врага, и отдал своему сыну Святославу — «и не любяхуть сего Олговичи, братья Всеволожа»[630].
Недальновидные, вызванные собственными эмоциями, симпатиями и антипатиями, а также сиюминутными тактическими соображениями политические комбинации Всеволода с пожалованием и отниманием волостей в Поднепровье стали, на мой взгляд, главной причиной того, что после его смерти (1146) Ольговичи потеряли киевский престол, на который сел недооценённый Всеволодом Изяслав Мстиславич.
Учтя, вероятно, печальный опыт своего предшественника в земельной политике, Изяслав Мстиславич, к тому времени при помощи военной силы нейтрализовавший Ольговичей, решил привлечь в союзники другой черниговский княжеский клан — Давидовичей. Когда в 1146 г. «посла Володимир и Изяслав Давыдовичи ис Чернигова послы ко Изяславу, князю киевьскому, река: „Брате! Се заял Олговичь Святослав волость мою…“», Изяслав Мстиславич не только вернул им захваченную Ольговичами Вятичскую землю, но и заявил братьям: «Волости Святославли и Игореве дал вам есмь,… и дал Новъгород (Северский. —
В 1162 г. внутри большого рода Мономашичей, к тому времени разделившегося на два клана: Мстиславичей и Ростиславичей, вспыхнула ссора из-за Слуцкой волости. Коалиция князей во главе с сыном тогдашнего великого князя киевского Ростислава Михайловича Рюриком (к ней присоединился ещё и Святослав Всеволодич из рода Ольговичей) выгнала брата Ростислава Владимира из Слуцка. Казалось бы, дело было сугубо семейным, однако Ростислав киевский поступил, как подлинный верховный сюзерен: «Дасть ему (Владимиру. —