Хотя ветеран и бодрился, как всегда смеялся, не смотря на усталость, всем воинам было ясно, что ещё одна такая атака, и все бойцы будут растерзаны, как двести лет назад те гаары, принявшие здесь геройскую смерть. У людей просто не хватит сил, чтобы противостоять всё прибывающим и прибывающим мутантам. Казалось, что им не будет конца. Здесь были уже не только звери похожие на волков, но и другие, невиданные, ужасные, что невозможно описать словами, порождения ада. Неужели они обитали здесь всё это время, или их призвал Дьявол, чтобы уничтожить небольшой отряд смельчаков, дерзнувших войти в Проклятые Земли?
Рутгер чувствовал под рукой рукоять меча, и пытался сжать её в ладони. Это у него не получалось! Кисть руки упрямо не желала сжиматься! Хотелось просто упасть на каменную плиту, и провалиться в сон. Чёрный, без сновидений, более похожий на смерть, и будь что будет…
– Я не могу взять меч. Дай мне какое-нибудь снадобье, чтобы я вновь обрёл силы!
Эрли жалобно посмотрела на воеводу, и тот понял, что она с трудом сдерживается, чтобы вновь не заплакать. Больно в пятнадцать лет видеть смерть людей, что успела полюбить, знать, что все они обречены, и осознавать, что эта горькая чаша не минует и её, будь она хоть всесильная ведьма, и могучий волшебник. Против такой звериной ярости не смогут устоять ни одни чары.
– Здесь ничего не поможет. Ты просто смертельно устал. Нам всем надо отдохнуть.
– Похоже, что ты ошиблась, на счёт собственных предсказаний. – Горько усмехнулся Стальной Барс. Ему хотелось поддержать маленькую гаарку, утешить её. Сказать, как она ему нравится, как загнанно бьётся сердце, когда она находится рядом. Хотелось поведать, что он не задумываясь, готов отдать жизнь ради неё, и в то же время его что-то сдерживает, что-то не даёт ему покоя, и терзает сердце сомнением: а будет ли оценена его жертва по достоинству, или она просто посмеётся над ним, и всё, что ему кажется в ней, это всего лишь обман?
Недалеко кто-то застонал, и Эрли поднялась на негнущиеся ноги. Ладонью вытерла слёзы, на перемазанном сажей лице, отчего то стало ещё грязнее, что было заметно и при свете костров, сверкнула неуверенной, белозубой улыбкой:
– Мне нужно идти. Может быть кто-то ранен, и ему нужна моя помощь. – Прежде чем уйти, она задержалась, и уверенно сказала, тряхнув густыми, чёрными волосами: – Нам должна прийти помощь. Теперь я в этом уверена, как никогда. Я это чувствую!
