Стальной Барс понял, что царь давно уже простился с жизнью, и теперь думает только об одном, чтобы прихватить с собой к Очагу Бессмертного Тэнгри как можно больше врагов, чтобы было не стыдно предстать перед предками. Да, не смотря на заверения Эрли, пора подумать о том, как встретить смерть. Конечно, жаль умирать в двадцать лет, не осуществив ни одного своего честолюбивого плана, но тут уж, как говорится, ничего не поделаешь. Богу стало угодно, чтобы цепь жизни порвалась именно сегодня.
Рутгер редко когда обращался к Бессмертному Тэнгри с какими-либо просьбами, а честно говоря, вообще сомневался в его существовании, но тут, вдруг почувствовал, что ему необходимо во что-то верить, на что-то надеяться. Ему показалось, что не может быть, чтобы со смертью всё кончилось. Как же так? Был человек, умер, и всё? Его похоронили, и всего лишь родственники помнят о нём какое-то время, поправляя могилу, а потом и они принимают смерть, и уже никто не вспомнит, что он когда-то существовал? Нет, человеку просто необходимо знать, что и после смерти он будет продолжать жить в раю. Пусть не сам, а только душа, но ведь и это даёт какую-то слабую надежду, что не всё кончено, и это только начало чего-то нового, что будет можно будет назвать жизнью.
Стальной Барс поднял лицо в звёздное небо, остановил свой взгляд на бледной луне, и, стараясь, чтобы его голос звучал как можно твёрже, прохрипел:
– О, Бессмертный Тэнгри! Я иду к тебе! Позволь мне достойно встретить смерть, не выпуская из рук оружия! Позволь мне очутиться возле твоего Очага в окружении былых Героев! – Он хотел просить Бога и за своих друзей, какие уже погибли, или скоро умрут вместе с ним, но не успел.
У подножия холма вдруг всё стихло, и не было слышно ни звука. Уже ставшая привычной грызня мутантов вдруг прекратилась сама собой, и было слышно лишь, как потрескивают дрова в кострах, и стонут раненые.
Рутгер удивлённо посмотрел на Аласейа, тот на него. Никто ничего не понимал. Твари отступили? Или это какая-та хитрость? Что всё это значит? Чего теперь ожидать от злобного, коварного врага? Может они решили, что с вигами невозможно справиться и позорно бежали, или попробуют напасть с крутого, каменистого склона холма, откуда никто не ждёт атаки?
