Когда женщины всё убрали, а я от обжорства плохо соображал, Прохор перешёл к делу.
- Ты Дмитрий, когда в Муравейник собираешься? – Спросил он, пододвигая ко мне стаканчик с наливкой.
- А с чего ты дядя Прохор решил, что я в Муравейник собираюсь? – Не то, что это великая тайна была, но и в планы свои я никого кроме Штыря не посвящал.
- Ой, Господи. Ты же, Димка, не еврей вроде, чтобы вопросом на вопрос отвечать? – Хмыкнул он. – А откуда я это знаю? Так ничего в этом сложного нет. Два плюс два сложил, вот Муравейник и получился. Для такой математики большого ума не надо.
Я поёрзал на лавке, пытаясь, хоть немного заставить свой мозг, который от обилия сытной пищи впал в анабиоз, поработать.
- Завтра с утра планировал. – Сказал я, и зачем-то отхлебнул наливки. – Если, конечно, со Свистуном договорюсь. Да и так, по мелочам прикупиться надо. Тоже время уйдёт.
- Понятно. – Прохор взмахнул бородой. – Мы с тобой не дети уже, потому, ходить вокруг да около не буду. Задам вопрос прямо. – Доведёшь Кавку до Муравейника? – И не дождавшись моего ответа, продолжил. - А уж я расстараюсь, и со Свистуном вопрос решу, и с мелочами помогу.
Я как услышал эту ахинею, так у меня челюсть отпала. Никак дядька Прохор сбрендил на старость лет?
- Нет. – Твёрдо сказал я. Даже не спрашивая – зачем это ему надо? А главное, зачем это надо, заучке Кавке.
- Я так и знал, что сразу не согласишься. – Вздохнул кузнец и, развернувшись к дому, зычно крикнул. – Васька!
Первой моей мыслью было, что они меня сейчас вдвоем, метелить начнут. Прямо здесь, в этой чудо беседке, как специально построенной под такие вот цели – из всего большого. Сонную апатию, захватившую моё тело, как ветром сдуло. Я подобрался.
Взбодрившиеся мозги тут же начали усиленно работать и слегка поразмышляв, успокоили меня. Дескать - не ссы Дуда, если бы кузнец решил с тобой нехорошо поступить, то явно Ваську бы не стал звать. Вдарил бы своим пудовым кулаком по башке и вошёл бы ты в землю по самые колени, а может и глубже.
Я осторожно выдохнул, но всё ещё с опаской покосился на подбегавшего Василия.
Подошедший Калач держал в руках продолговатый футляр. Был он сделан из тёмного дерева, сверху на крышке, выведена затейливая надпись на непонятном языке, сбоку замочек медный. Поставив его на стол Васька, вопросительно взглянул на отца. Тот, в ответ, кивнул в мою сторону.
Меня эти все шаманские пляски, жуть как заинтриговали. А Васька ещё и жару подбавил – перекосив квадратную рожу, он с явно читавшимся неудовольствием, открыл крышку и повернул футляр ко мне. Отступив на шаг, он словно третьеклашка, посопел обижено, шмыгнул носом, словно собираясь разреветься, а потом молча развернулся и быстро ушел.
- Глянь – хитро стрельнув глазами, предложил дядька Харитон.
Я заглянул в футляр. Там, завернутый в белоснежную тряпицу лежал продолговатый предмет.
- Увидел, что-то интересное, не спеши. – Учил меня Щепка. – Понюхай. Да-да Дуда, именно понюхай. И прекрати, чёрт тебя подери, лыбиться. Осмотри его со всех сторон. Если предмет подозрений не внушает, то кинь в него камушком, тем самым, что мы таскаем в рюкзаках. Не прилетело ничего в ответ? Тогда подбери длинную тростиночку и потыкай его. Если и после этого, тебя никто не сожрал, не окатил кислотой и не плюнул стальной паутиной, то накинь на него бечёвку и попытайся сдёрнуть с места.
Если бы я начал воплощать Щепкины заветы прямо сейчас и прям здесь. То думаю, что неслабо так повеселил бы, дядьку Прохора, да и всё. От того, кидать в обмотанный белой тряпицей предмет камушками я не стал. Правда, всё же понюхал, но неспешно, чтоб сидевший напротив меня кузнец ничего не заподозрил. Пахло деревом, клёном.
Я осторожно достал продолговатый предмет. Ещё не развернул, а у меня под ложечкой уже засвербело. Через ткань прощупывалась твёрдая ручка и толстое широкое лезвие. Нож. Скорее даже тесак, до того был огромен.
Я аккуратно снял тряпицу и взял его в руку. Это был не просто нож, это было произведение искусства. Он был похож на Боло, но с кровотоками и зазубринами для пилки костей. Я приподнял его, взглянул как играют солнечные лучи на его хищных боках и, закусив губу, положил назад в футляр.
- Нет. – Мой голос неожиданно приобрёл несвойственную ему хрипотцу.
- Давай я тебе немного расскажу о нём – усмехнулся кузнец. – Ну, чтобы ты точно знал, от чего отказываешься.
На этот раз я не смог сказать «нет».
- Рукоять углепластик – неспешно начал Прохор. – Шесть лет, назад мне его продал один торговец из Верхнего Катала. Их караван сильно потрепали Вольные Стрелки Гамая и, ему нечем было заплатить за ремонт. За кусок, размером с кирпич, я отдал ему шестьсот рублей и честно скажу, он плакал, когда расставался с ним. С того куска я выкроил три рукояти. Одну вставил в меч, который сейчас известен под именем – Виртуоз. Думаю, ты слышал у кого он находиться? Вторую, вставил в этот самый нож – кузнец кивнул на футляр. – А третью, припрятал в схрон. Думаю, оставить её Ваське. Если совладает с ней, то мастерство разом на три ступени подскочит. Ну как, не передумал ещё?