Вечером отправляюсь в аэропорт, чтобы «слетать в Подмосковье» – так мы называем короткие рейсы, занимающие два-три часа туда-обратно, всё равно, что съездить в Подмосковье. Ещё кто-то называет такие рейсы «противозачаточными», так как за короткое время приходится перенести два взлёта и две посадки, а это оказывает большое давление на внутренние органы, особенно на хрупкие женские. Я слышала, что многие стюардессы потом долго не могут родить ребёнка. Да что там ребёнка, с этой работой и личную жизнь-то не устроишь. Тут я не беру в расчёт тех, кто именно с этой целью решил идти летать – кто ищет, тот всегда найдет. Но тот, кто пошёл летать ради того, чтобы летать – обречён на одиночество.
Как-то меня пригласил на свидание один пассажир на рейсе из Франкфурта, но когда я вкратце объяснила, что даже запланируй я это событие за месяц вперёд, оно может не состояться, он передумал. Хотя передумал он, может быть, не столько от этой информации, сколько от моего холодного официального тона. Мне всегда казалось, что мужчины, которые мечтают встречаться со стюардессами, хотят этого только для того, чтобы говорить друзьям: «Я встречаюсь со стюардессой». Неужели я пойду на свидание с кем-то, кто выпил последний стакан томатного сока или съел последнюю порцию куриного филе, обеспечив тем самым скандал в задних рядах?
Сегодня мы летим в Анапу. Как мне хочется побывать там, где хоть раз в жизни, наверное, отдыхал каждый россиянин, кроме меня. Но нет, у меня будет, как обычно, только 3—4 минуты свободных минуты на трапе в ожидании пассажиров.
Чувствую я себя неважно, поспать днём не удалось, а вернусь я уже ближе к часу ночи. Состояние раздавленное, но настроение спокойное и размеренное. Невзирая ни на что, я люблю свою работу, и я буду её летать. Это будет хороший рейс, я уверена.
Борт почти полный, но пассажиры спокойные и доброжелательные. В Анапе я спускаюсь первая под борт, чтобы сдать груз-багаж. Сейчас прекрасное время суток, вечер только начинается. Здесь пахнет теплом, уютом, спокойствием, неторопливостью. Сегодня у меня целых тридцать минут под бортом с видом на густые макушки деревьев, розово-молочные облака, с запахом тёплого Чёрного моря, что-то родное, давно забытое, хоть и совсем не знакомое. Хотелось бы мне однажды прилететь сюда отдыхать. Собственно, вот они, нормальные россияне, уже отдохнувшие здесь, направляются к нашему самолёту. Редкий случай, когда они не вызывают у меня негативных эмоций ещё на расстоянии.
На обратном рейсе у нас всего сорок пассажиров, и можно не торопясь ехать по салону с телегами, несмотря на маленькую продолжительность полёта. После стоянки на морском воздухе меня совершенно раздобрило, и я улыбаюсь всем подряд. Пассажиры тоже на удивление милые, одна из них даже дарит мне магнит с надписью «Анапа». Можно считать, я там побывала.
Дома среди ночи я просыпаюсь от того, что мне жарко, невыносимо жарко. Выбравшись из-под одеяла, я понимаю, что в комнате прохладно, а значит, меня жарит изнутри. Ну конечно – градусник показывает 39,2. Видимо, меня всё же продуло под бортом, хотя ветер казался таким тёплым.
Следующие шесть дней я провожу дома, на больничном, без конца утирая сопливый нос и выпивая литры горячего молока с мёдом и сливочным маслом. В детстве болеть было интереснее, когда мама приносила лекарства прямо в постель, и можно было страдать, не отвлекаясь на собственное обслуживание. А теперь всё приходится делать самой, и болезнь утратила свое зыбкое очарование. И уж тем более второй раз подряд.
После болезни я снова прохожу медосмотр, расписываюсь в журнале нововведений и получаю допуск к полётам, хотя делала всё это пару недель назад. Итак, снова погружаюсь в лётную жизнь.
Лондон – рейс высокого класса. На него загружается даже вино и коньяк для пассажиров эконом-класса. Часто можно встретить пассажиров всех европейских национальностей, иногда даже евреев, турков и казахов. Это отличный рейс для практики английского, и я всегда с радостью им пользуюсь.
В аэропорту у нас целых три часа стоянки, и лётчики собираются пройтись по аэропорту – оказывается, можно без визы пройти в аэропорт по ID-карте члена экипажа и погулять по «стерильной зоне». У меня в стойке уже всё готово к обратному рейсу, и шеф решает отпустить меня с ними. Я в Лондоне!
Мы бродим по огромному современному аэропорту с множеством магазинов, кафе и сувенирных лавочек. Лётчики покупают элитный алкоголь на подарки, духи для жён, шоколад, магниты и даже дорогие кожаные ремни. У меня с собой нет долларов, только карта, на которой жалкая зарплата, полученная после половины месяца, проведённого на больничном. Поэтому я беру только пару плиток шоколада и открытки.
