Мы долетаем, как ни в чём не бывало, до Ибицы, высаживаем пассажиров, все улыбаются, даже командир, который вообще обычно не выходит на проводы. И как только салон стихает, наш самолёт облепляют техники и инженеры. Я два часа стою под бортом, так как загрузка багажа задерживается. Техники осматривают каждый сантиметр фюзеляжа снаружи и изнутри, в итоге находят небольшую щель. Судя по тому, что через час все службы покидают борт и нам дают добро на вылет, ничего страшного не произошло.
Тяжело летать две ночи подряд, дневной сон совсем не помогает набраться сил, а мозг вообще не понимает, почему перестал спать ночью. Алматы очень приятный рейс, я люблю его. Единственный минус – обратный прилёт аж в 09:25 утра, к этому времени усталость зашкаливает, глаза закрываются, мозг давно спит, руки безвольно опускаются, а нужно каким-то чудом дотащить свое бренное тело до кровати. И вот наш экипаж, лишенный интереса к послеполётному брифингу, сидит в бизнес-классе Боинга 767 и выслушивает итоговую речь шефа. Я машинально записываю налёт с рейса туда и обратно, ночное время (оно оплачивается по другому тарифу), и вдруг мне звонит мама. Говорить я не могу, потому просто выключаю телефон и кладу его рядом с сумкой. Мы спускаемся по трапу, и я вспоминаю, что телефон остался в самолёте. Но у меня правда нет сил возвращаться. Не уверена, что у меня хватит сил даже на то, чтобы добраться до автобуса. Я с надеждой смотрю на открытую дверь – может быть, кто-то из службы уборки сейчас выглянет и спросит, не забыли ли мы телефон. Конечно, они его нашли, но нет, никто не выглядывает. И мне всё равно. Я сажусь в экипажный автобус и еду в аэропорт, оставив телефон в самолёте.
Дома я сразу ложусь спать, не разбирая сумку. Нет сил даже попить чай. Всё равно завтра выходной, успею ещё постирать форму и подготовиться к эстафете во Владивосток. После обеда иду в салон мобильной связи, получаю новую сим карту. Хорошо, что у меня есть простенький запасной телефон, я вставляю карточку и тут же звоню маме – она ведь, наверное, меня уже потеряла.
Это мой третий полёт во Владивосток. Настроение у меня бодрое, боевое. Лето в разгаре, прекрасный тёплый вечер, и у нас собирается отличный экипаж. На брифинге меня назначают ответственной за груз-багаж, а потом шеф спрашивает, кто хочет взять на себя торговлю. Я, не раздумывая, поднимаю руку и говорю: «Давайте тоже мне!». Он смеётся и спрашивает: «Может, и бытовое возьмешь?». Экипаж тоже смеётся, но торговлю всё же шеф отдаёт мне. На борту я, едва успевая, принимаю и багаж, и торговлю. Мой замысел прост – на дальневосточных рейсах скупают всё, а премия за продажи мне сейчас не помешает, я ведь столько времени была на больничных.
И правда, за рейс у меня скупают почти всю телегу, и я, довольная, заполняю документы во второй стойке. Туманный рассвет уже розовеет за холодными иллюминаторами, и я улыбаюсь предстоящей встрече с далёким городом. Почему-то даже не чувствую усталости, хочется улыбаться пассажирам, может даже поболтать. Пассажиры часто задают вопросы про самолёты, про пилотов, про то, тяжело ли работать бортпроводником, и как мы умудряемся не падать, показывая АСС в салоне, в то время как самолёт уже рулит к ВПП. А я люблю рассматривать пассажиров, таких разных, от грудных детей до пожилых людей. Может, кто-то из них летит последний раз к себе на родину? А, может, кто-то впервые летит на самолёте? Я часто вспоминаю свой первый рейс, как мы летели в Одессу, и я сидела в кабине пилотов, забыв о времени и обо всём на свете. С тех пор всё так изменилось.
Мы прилетаем во Владивосток в 17:12 по местному времени. Половина суток просто выпала из моей жизни за счёт смены часовых поясов. Я улыбаюсь, глядя на аэропорт, в сто четвёртый раз не веря тому, что я на самом деле летаю, что мне это удалось. Когда-то это было просто невероятной идеей, а теперь я выполняю свой сто четвертый рейс и счастлива, не смотря на все трудности жизни.
Мы отправляемся в гостиницу, летом здесь просто чудесно! Территория гостиницы стала настоящим парком – высоченные тополя с густой зеленью, вековые сосны, уютные скамеечки в тени. Я усаживаюсь на одну из них и пишу с телефона ответное письмо Сэру Ёжику, вчера он написал, что устроился на работу в телецентр – случайно встретил сослуживца, и тот предложил ему обратиться туда за работой. Наверное, сложно вливаться в рабочие будни после целого года, проведенного в армии. Не представляю, смогла бы я сейчас вернуться в офис и сидеть там целую смену, как раньше? Вспоминаю наши письма с Сэром Ёжиком в шкафу, ночные смены, телефон, круглые глаза моей начальницы, когда я сказала ей, что собираюсь летать… Нет, я бы ни за что не хотела туда возвращаться. А переписываться можно, сидя где угодно, хоть во Владивостоке.
