Самолёт по-прежнему оцеплен шестью полицейскими машинами, внизу стоят молодые ребята в форме, проходя мимо я громко чеканю им: «Guten Tag!», один из них улыбается и отвечает, другой учтиво кивает. На борту происходит какая-то ругань, шеф и командир беседуют с полицейскими. Прохожу в заднюю стойку и спрашиваю ребят, что тут происходит. Оказалось, наши двое пассажиров устроили скандальное шоу в аэропорту. Во-первых, они невменяемы, а во-вторых, заявили, что у них нет документов. Сейчас решается, что с ними делать дальше – депортировать или задержать в аэропорту до выяснения обстоятельств.
Целый час проходит в подвешенном состоянии, мы по приказу шефа трижды внимательно досматриваем борт в поисках документов наших пассажиров, но не находим и слоняемся по салону, а на борт время от времени поднимаются австрийские полицейские, разговаривают с шефом. Наконец, внизу начинается движение, подъезжает машина, на борт заходит представитель нашей авиакомпании в Вене и сообщает, что паспорта при пассажирах всё же найдены, их депортируют нашим рейсом в сопровождении шестерых полицейских, которые уже стоят на трапе – они как одинаковые оловянные солдатики, такие очаровательные, что у меня в голове всплывают воспоминания о жизни в военном городке. Командир пытается возразить, но тут под бортом слышится шум, мы все выглядываем в открытую дверь и видим, что наша пассажирка, теперь уже абсолютно ошалелая, выбегает из машины и бежит по аэродрому. За ней бросаются трое полицейских, один из них впихивает её обратно в машину, она резко оборачивается и… плюёт ему в лицо!! Строгое лицо молодого полицейского мрачнеет в один миг, и мы слышим резкие слова на немецком, летящие в лицо женщине, которая уже ничего не соображает и даёт звонкую пощёчину красивому злому человеку в форме. Я вижу в машине и мужчину-пассажира, который сидит в прострации и даже не пытается никуда идти. Дверь машины резко закрывается, на борт поднимается полицейский и что-то говорит командиру. Представитель спускается под борт, и все они уезжают. Оцепление с самолёта снято.
«Что это было??» – подбегаем мы к шефу. Но он только растерянно качает головой. Спустя полчаса к нам возвращается представитель и сообщает, что наши двинутые пассажиры арестованы, а к нам на борт через сорок минут доставят новых пассажиров, и мы можем лететь в Москву. Мне печально от того, что россияне очередной раз подмочили нашу репутацию за границей.
Я снова спускаюсь под борт и принимаю груз-багаж. Итого задержка рейса составила целых три часа, что немыслимо для стандартного европейского рейса. Однако, когда я поднимаюсь на борт, не встречаю ни одного недовольного взгляда, пассажиры даже улыбаются мне, когда я прохожу в заднюю стойку. Что ж, полетели домой…
Заселяюсь в гостиницу в составе ночного резерва в надежде, что просто посплю до утра и поеду домой. Устала, не хочу никуда лететь. Но в час ночи раздаётся звонок от диспетчера: «Катя, у вас вылет в Шарм, явка уже прошла, вас ждут в аэропорту». Потрясающе. Это значит, что я должна быть уже готова, а я сплю. За десять минут сгребаю вещи в сумку, надеваю форму, поправляю причёску, хорошо хоть, что макияж не стала смывать на ночь. На самолёт меня везут отдельно от экипажа, видимо, кого-то сняли с рейса уже на прохождении контроля в аэропорту, раз такая срочность. Шеф отправляет меня принимать торговлю, я плетусь по салону и думаю – как хорошо, что я успела поспать хотя бы три часа, ведь дома я теперь окажусь только завтра под вечер.
После приёмки торговли захожу в третью стойку и встречаю там Таню, мою одногруппницу, это всегда так приятно – лететь с кем-то, с кем вместе учились. Болтать нам некогда, нужно уже встречать пассажиров, но мы улыбаемся, зная, что ближе к концу рейса можно будет поговорить.
Неугомонные пассажиры всё время что-то просят, и у нас остаётся крайне мало времени на экипажный завтрак. Мы кушаем по очереди, стоя в кухне за шторками. Поговорить так и не удаётся.
Обратный рейс такой же шумный и неуёмный, но зато к обеду нас ждут фирменные египетские булочки с кунжутом. Старший стойки заботливо греет их нам в печке и раскладывает по экипажным подносам. Мы все устали, но я довольна, что меня вызвали на рейс. Он получился каким-то особенным. Может, потому что я увидела Таню и мне стало теплее.
