Как относительно понятие свободы. Выхожу на балкон – прохлада, скользкий осенний туман, и где-то вдали шум двигателей. До явки ещё четыре часа, а я уже внутренне содрогаюсь от ощущения, будто я бегаю по самолёту, готовясь к вылету, питание, бытовое, уборка… Времени в обрез, а успеть надо так много. Впереди целая ночь на ногах, и не знаешь, кто твои пассажиры сегодня. Да, я определённо буду помнить это, вспоминать с замиранием сердца. Думать, как я с этим справлялась? Я же так боюсь что-то не успеть или сделать не так. Как я работала?! Когда-нибудь я буду думать об этом. А сейчас надо думать о том, как успеть отдохнуть перед рейсом… И как взять себя в руки, собраться и сделать всё правильно. Я на самом деле так устала.
Мне часто бывает страшно. От осознания того, что я тут одна, что у меня никого нет, что мне некуда идти… Многие говорят, что я сильная, смелая – уехала, устроилась на работу, живу в Москве сама. А на самом деле, знали бы они, как мне страшно и одиноко. Не всегда, но накатывает. Бывают моменты, когда я понимаю, что не могу жить иначе. На каждом рейсе по-новому смотрю на людей. Иногда не перевариваю их, иногда радуюсь им, пытаюсь понять, послушать. Сейчас я так вымотана, но, как ни странно, мне хочется лететь. Хочется увидеть новых людей, улыбаться им. Из последних сил. Через себя. Потому что меня по сути нет, у меня нет своей жизни, есть только та, что тащит меня в небо снова и снова. Лишь бы не ночевать дома. Сбежать. Мне не хочется возвращаться домой! Потому что у меня нет дома уже давно, есть только разные углы, в которых я сплю. Я хочу покупать мебель в свой дом, хочу ЖИТЬ в своём доме, хотеть туда возвращаться с работы, а не бежать на работу отсюда… Эти сменные углы, чужие стены, старые шкафы, как я устала! И одиночество. Оно так въелось в меня, оно пожирает меня изнутри. Мне пишут только Рамиля, Маша и Сэр Ёжик. Все остальные пропали, хотя казалось, что у меня так много друзей. Нет, друзей много не бывает, тем более на расстоянии.
Снова очень хочется переехать отсюда. Или чтобы он уехал. Хочется смены обстановки. Может, начать искать? Ну и что я найду? Куда бы я ни пошла, мне придется жить с кем-то. Так надоели чужие люди! Да и просто люди… Хочется приходить домой, раздеваться, где хочу, идти в душ, когда хочу, и спать, не думая о том, что на меня кто-то смотрит. И никому ничего не объяснять, откуда я и что.
Когда-нибудь, когда я уже не буду летать, я хочу помнить многие ощущения – раннее утро, зима, снег или слякоть, и мы с экипажем едем в автобусе к самолёту, все хотят спать, зевают, и лётчик говорит: «Ну и работу вы себе выбрали, девочки! Все спят, а вы на самолёт». Да, это и есть правда нашей работы. Страшно увлекательное сумасшествие! Наверняка, когда я не буду больше летать, я буду вспоминать это время и думать – неужели это было со мной?! Как мне было не страшно общаться с сотнями людей каждый день, мотаться по миру, обращаться с самолётом, с дверями, с оборудованием, брать на себя такую ответственность? Неужели это всё со мной… Как только выхожу из этого ритма хоть на пару дней, начинаю смотреть на всё со стороны, и кажется, что это вовсе не моя жизнь, будто это делает кто-то другой. Да что там. Когда прихожу домой, сплю, просыпаюсь – и кажется, что всё то было не со мной. Сон. Мозг постоянно замутнён, разум туманный, будто в бездумном опьянении. А когда прихожу в себя – будто всего этого не было. Я просто очень устала. И осень.
Сегодня вечером мы летим в Шарм. Джамбо набит до отказа, стоит привычный гул. Со мной на рейсе Таня, с которой мы встречали старый Новый Год на Камчатке. Она работает в начале салона, и нам удаётся немного поговорить только перед встречей пассажиров.
В Шарме мы оперативно готовим борт к новым пассажирам, и я уже невыносимо хочу спать, смотрю на часы и не могу поверить, что дотерплю до возвращения в Домодедово. С трапа дует тёплый ветер, я выглядываю наружу и вижу автобус – вот и пассажиры, я не успела надышаться местным воздухом в ночи.
