Шеф звонит по интерфону и даёт команду закрывать дверь. Тут я совсем захожу в тупик, но иду закрывать свою дверь. Дверь на 47-м огромная, и закрывать её всегда страшно, можно нырнуть в проём и разбиться об асфальт. На этот раз обходится. Растерянно иду в стойку за демо-комплектом. И тут вижу во втором салоне троих пассажиров. Троих! Из них один – ребёнок, мальчик лет десяти. Тут шеф снова звонит по интерфону и смеётся: «Неплохой подарочек на день бортпроводника? Давайте, развлекайте вашу толпу пассажиров». Мы не можем поверить в это. Джамбо, рассчитанный на 530 пассажиров, летит почти пустой!
Мы с коллегами смеёмся, выглядывая в пустой салон из средней стойки. Выходим в салон по очереди, один показывает аварийно-спасательное оборудование, другой (я) выносит целый поднос конфет, пассажиры смеются. Питание выносят аж три бортпроводника, каждый для своего пассажира. Такого сервиса они явно не ожидали, первый класс отдыхает!
Вообще бывает так, что пассажиры, осознав, что летят на полупустом самолёте, впадают в панику и снимаются с рейса – им кажется, что с самолётом что-то не в порядке, и все остальные пассажиры знают об этом и потому отказались лететь. Ну как тут объяснишь, что нам в любом случае нужно вернуть воздушное судно на базу? Как правило, никакие доводы не помогают. В данном случае нам повезло – наши трое пассажиров просто счастливы. Да и мы тоже.
Ранним утром, едва придя в себя от короткого беспокойного сна после предыдущего рейса, я уже снова стою на лётном поле. На пустой стоянке. Почему, собственно, она пустая? Никак не пойму. Обычно нас привозят на борт, когда на самолёте уже началась уборка. Экипаж, сонный и бездумный, катает чемоданы на маленьких колесиках туда-сюда, чтобы не уснуть стоя. Может, стоянку перепутали? Шеф звонит в диспетчерскую, и в конце нам слышно только: «Понял. Ждём». И мы ждём. Видимо, самолёт ещё просто не прилетел. День только начинается, но уже чувствуется, что солнце намерено испепелить столицу.
Вдали виднеется огромный призрак Джамбо, который медленно и уверенно направляется к нам. Не могу удержаться и не начать ныть – ведь сейчас пройдет целая вечность, пока выйдут пассажиры, пока разгрузят багажные отсеки, сделают уборку… Как же хочется спать, а не стоять здесь под рёв двигателей со всех сторон. Зачем нас так рано привезли на стоянку? И вообще, Джамбо, малыш, почему ты так долго?
Рейс ещё не начался, а у меня уже устают ноги от долгого стояния на каблуках. Гигантский нос самолёта стоит прямо перед нашими чемоданами, вокруг шумит наземная техника, бегает уборка с огромными мешками мусора, из больших синих окон аэропорта выглядывают любопытные пассажиры. Неужели у меня правда хватит сил отработать этот рейс.
Итак, курс на Монастир. Туда обратно и домой, спать. Держись, боец, завтра выходной!
Нечто странное творится с рейсами – их нет. Видимо, мой налёт на этот месяц начал зашкаливать, и оставшиеся часы решили растянуть на конец месяца. Хорошо бы взяли и сказали – у вас не будет рейсов несколько дней. Такая жизнь на иголках выматывает, а ведь подумать только, я могла слетать домой на пару дней! Распирает тихая злость, но я должна быть всегда готова надеть форму и лететь куда угодно.
От досады мне даже не хочется ехать в Москву. Мало того, что мне итак могут позвонить в любой момент, так ещё не хватало, чтобы меня застали в Москве. Тогда придется нервничать, сетовать, негодовать и торопиться.
В Авиагородке дни тянутся одинаково. Ровно, спокойно, как будто всё здесь обеспечивают надежный тыл аэропорту. Хорошо, что рядом лес – часто я провожу там по несколько часов. У небольшого озера в лесу всё время много народа, днём загорают, вечером пьют. А я брожу там, среди высоких берёз, слушая в наушниках что-нибудь вроде «Jetzt noch nicht» или «Tag für Sieger» группы «Unheilig». Или читаю Александра Житинского, представляя, куда бы хотела перенестись, имея волшебные часы для перемещения во времени, как у героя книги «Часы с вариантами».
