Только не это. На экране телефона высвечивается номер диспетчерской. «Екатерина, у вас Тель-Авив, ждем вас на прохождение предполётного медосмотра. Срочно». Срочно. Тель-Авив. Ну как так?! Кое-как сдерживаюсь, чтобы не наорать на диспетчера. Конечно, они не отправят никого из только что пришедшего состава дневного резерва – кто знает, что может случиться, всегда нужен запас свежих сил. А раз есть ещё три минуты до восьми – я должна лететь.
Прямой рейс выдерживаю кое-как, без настроения и сил.
На обратном рейсе просыпается второе дыхание, хочется даже улыбаться пассажирам. Видимо, это эйфория от того, что скоро я, наконец, окажусь дома. Или от вкусного израильского мороженого во время стоянки. Или от прекрасной утки, жареной на гриле с розмарином. А, может, я просто люблю свою работу? Я на ней вот уже сутки. Половина суток в гостинице, половина в самолёте. Тель-Авив. Потрясающе.
Зато сегодня мне достается кошерное питание – кто-то из пассажиров, заказавших его, не захотел есть, и я беру его себе на обед. Мне всегда нравилось, как оно тщательно упаковано – поднос полностью покрыт полиэтиленовой пленкой, и каждая ёмкость на нём также отдельно упакована. На учёбе рассказывали, что наша авиакомпания заказывает кошерную еду на специализированной фабрике бортового питания в Москве. Они готовят его для разных классов обслуживания – и для эконом-класса, и для бизнеса. Все блюда изготавливаются строго согласно кашруту, древнему еврейскому закону. Нам рассказывали его основы, ведь евреи любят, чтобы их традиции уважали, а Тель-Авив – очень важный рейс для нашей компании. Главное отличие при производстве кошерной еды – присутствие специального сотрудника – машгиаха на всех этапах приготовления, он контролирует соблюдение правил и отвечает за пригодность продуктов. А именно – могут быть использованы только туши здоровых животных, и то не всех, а только тех, что являются одновременно жвачными и парнокопытными. Животные зарезаются специальным способом – «шхита», по требованиям кашрута. Есть также список птиц, которые считаются трефными, то есть не пригодными для приготовления кошерной пищи. Например, нельзя есть орла или сову. Яйца также нельзя есть, так как в них есть сгустки крови.
Весь процесс настолько строго контролируется, что любая ошибка в обработке или приготовлении может сделать пищу некошерной. Мясо тщательно обрабатывают, чтобы в нём не осталось крови. А рыбу можно использовать, только если у неё есть плавники и чешуя. Например, угорь не имеет чешуи, а значит, согласно кашруту, использоваться не может.
Так как употребление в пищу насекомых также запрещено, все овощи и фрукты тщательно отбираются и обрабатываются. Машгиах строго следит за качеством, чтобы не было ни одной личинки или следов плесени.
Артишоки и брокколи также не используются потому, что сложно определить их «чистоту». Даже мука тщательно просеивается. А при выпечке есть свой ритуал погружения первого куска теста в печь. Есть также нюансы с одновременным употреблением некоторых продуктов, и за этим также следит машгиах.
Когда пища готова, её раскладывают в небольшие пластиковые контейнеры по порциям, заклеивают крышкой, затем оборачивают полиэтиленовой пленкой, и все контейнеры ставятся на поднос: салат, булка, горячее, морс, хумус и т. д. Затем поднос оборачивается плёнкой и на него клеится сертификат кошерности.
При обслуживании питанием мы греем касалетки с горячим отдельно, и затем кладём их на поднос. Нас учили, что с кошерным питанием так поступать нельзя. Во-первых, нужно отнести пассажиру поднос с кошерным питанием в таком виде, как его привезли с фабрики – упакованный и с приклеенным сертификатом. Если упаковка будет повреждена или оторван сертификат – пассажир, скорее всего, откажется есть. Пассажир должен сам вскрыть упаковку, достать касалетку с горячим питанием и отдать в руки бортпроводнику. Открывать нам её нельзя. Мы должны разогреть её в печи и принести обратно. Всё это делается до начала обслуживания питанием остальных пассажиров. Списки людей, заказавших кошерное питание, выдаются на брифинге бортпроводнику, ответственному за питание с указанием посадочных мест. Так что найти их не сложно.
Как можно не впечатлиться и не начать уважать таких замороченных людей?
Лично у меня такой процесс приготовления пищи вызывает восторг, хотя я не готова питаться так постоянно. А если захочется есть в поезде или на мосту через Енисей – что делать? Где брать кошерное? Но всё же это очень интересно, и уж конечно гигиенично и проверено. К тому же кошерное питание всегда кладется с горкой, аж крышка касалетки выпирает.
И вот сегодня я лично вскрываю поднос с кошерным питанием и грею касалетку, как мне вздумается, а не как требует кашрут. Надеюсь, меня никто не сдаст. И да – это очень вкусно! Мне нравится даже хумус – нутовое пюре с лимоном и оливковым маслом. Возможно, стоило ради этого сорваться из резерва в последние три минуты.
