Котёнок у Муси остался всего один, пёстро-зелёный, уже озорной подросток, носится по коридорам и хватает за ноги проходящих мимо, забегает в номера и шарит по чемоданам. Сейчас он носится по моей кровати. Кое-как отстирываю томатный сок от форменной юбки, замочив её в раковине. Сегодня у меня снова кровать под мансардой, рядом стоит маленькая серая тумбочка, в которую я сбрасываю кучу принадлежностей из прически – шпильки, невидимки, лента. Даже руки немного трясутся от усталости и желания спать, ползу в кафе на завтрак практически на автопилоте. Лётчики оживлённо беседуют о недавнем рейсе на Кубу, командир смеётся так заразительно и раскатисто, что его большой живот ходит ходуном. Поразительная стойкость, я сейчас не в состоянии даже вспомнить, как выглядит моя квартира в Авиагородке.
Как здорово поспать днём, особенно если потом никуда не нужно идти. Можно, но не нужно. Моя соседка по номеру уже куда-то ушла, и в коридоре не слышно голосов экипажа. Выходит, я осталась одна? Полчаса играю с котёнком на веранде, потом гуляю вокруг гостиницы. Погода чудесно солнечная, пахнет циниями и дельфиниумами. Улица пустая, только редкие велосипедисты рассекают тишину. Мне не хочется сегодня кормить голубей или бродить по набережной. Самое главное – побыть здесь, в спокойствии Тихоокеанской улочки. В ближайшем отделении почты отправляю открытки родителям, Сэру Ёжику и подружкам. А самое интересное – себе, когда я получу его, на нём будет заветный штамп «Хабаровск 07.08.2008».
Ночью я, конечно, снова лежу без сна. Звезды сегодня необыкновенно огромные, словно висят над крышей. Разве должен быть какой-то смысл в путешествиях? Мне думается, что сам путь – вот смысл. Именно в дороге чувствуешь трепет, необъятную полноту мира, счастье. Я всегда буду помнить этот день. Принимаю две таблетки «Мелаксена» и через полчаса постепенно проваливаюсь в сон.
Интересно допытаться, что за знакомый появился у Нарине. Сначала она стесняется, уклоняется от разговора, а потом рассказывает: «Мы с ним знакомы уже полгода, но общаемся редко. Его зовут Тахир, он сам из Дагестана, но живёт в Москве уже пару лет, у него тут брат… в тюрьме сидит. У нас ничего такого не было, не подумай, просто приезжал в гости. Я вас познакомлю как-нибудь». Дагестанец, у которого брат сидит в тюрьме – отличный парень, наверное!
Где-то в салоне происходит полная Анталия, а я всё размышляю, что же теперь будет? Скорее всего, если он дагестанец, а она армянка, то жить вместе до свадьбы они не будут. А если скоро будет свадьба – то Нарине переедет жить к нему, а я останусь одна. В каком-то плане мне этого, конечно, хочется, но платить за квартиру одной очень накладно. Так что же теперь будет?
Во время обучения нам много рассказывали о центровке – что груз, багаж и почта должны быть равномерно распределены в багажных отсеках, чтобы самолёт ровно и устойчиво держался в воздухе. Тут всё идет в расчет – и количество пассажиров с их средним весом, и их распределение по салонам, и даже вес телег с питанием. Сегодня я отвечаю за груз-багаж, а значит, мне предстоит рассказывать командиру о том, сколько нам привезли груза, багажа, почты, животных, оружия и передавать грузчикам все его указания по поводу расположения этого добра в багажных отсеках. Анталия – довольно стандартный рейс в плане загрузки, кроме багажа обычно ничего нет. Но сегодня у нас неожиданный гость – овчарка на борту. «Товарищ командир, у нас собака, не забудьте, пожалуйста, включить отопление». Командир серьёзно отвечает: «Принято». Специально для овчарки будет включено отопление в одном из багажных отсеков.
Спускаюсь обратно под борт, передаю грузчикам все требования по центровке, и пока они производят погрузку, пытаюсь рассмотреть собаку через маленькое отверстие в клетке. Вид у неё испуганный. Хорошо хоть лететь чуть больше двух часов, а не на Сахалин.
Докладываю командиру об успешном окончании коммерческой загрузки, о том, что все багажные отсеки закрыты, что животное успешно загружено. В салоне тут же находится хозяйка собаки, видимо, шеф сказал ей, к кому обратиться. Полная женщина лет сорока в цветастом платье тут же обращает на меня утомлённый страданием взор и спрашивает: «Ну как там мой Лопушок?». Ну прямо сцена из советского кино. «Нормально ваш Лопушок, загружен в соответствии с указаниями командира. Ему там тепло, уютно и хорошо». Шеф заставляет женщину занять своё место, нам пора рулить на ВПП. Хорошо, что я работаю не в том салоне, где сидит эта женщина, а то в полёте она меня заставит проникнуть в багажный отсек и проведать Лопушка.
