На представление мы немного опоздали. В партере сверкающего и просторного современного зала свободных мест не оказалось, поэтому мы разместились на балконе и чувствовали себя богами Олимпа. Внизу виднелись лишь темноволосые и светловолосые макушки, какого цвета были глаза зрителей и во что они были одеты, разглядеть было невозможно. Сцена оказалась так далеко, что танцующих трансвеститов я тоже видел только в общих чертах. Конечно, мы различали мерцание разноцветных ламп и хорошо слышали звуки песен, и этого мне было вполне достаточно, а вот смотреть вблизи на выступающих юных красавцев (или красавиц?) трансвеститов вовсе не хотелось. Вдруг в первых рядах зашумели, поднялся галдеж, кто-то из зрителей засмеялся. Мы очень плохо видели то, что происходило на сцене, вероятно, артист-трансвестит спустился со подмостков, подошел к первому ряду и сделал что-то, вызвавшее хохот зрителей. Потом какого-то человека потащили на сцену, он кричал, размахивал руками, словно хотел вырваться, и его отпустили. Сидящие с ним рядом зрители тут же принялись его расспрашивать о впечатлениях.
Наконец представление подошло к концу. Чтобы избежать давки, мы вышли из театра чуть раньше. На улице было прохладно, близился рассвет, но неоновые огни горели по-прежнему ярко. Мы были в городе, который никогда не спит. Я же, вернувшись в отель, заснул совершенно спокойно.
Ранним утром следующего дня мы покинули Паттайю, так и не увидев курортный город и не побывав на море. Морской берег, растянувшийся на десять ли, шум волн, набегающих на берег, парящие в небе чайки – где же все это? Неужели здесь есть только ресторан морепродуктов и шоу трансвеститов? Неизвестно.
Это моя Паттайя.
Прощай, неизвестная и неузнанная Паттайя!
Однажды в Паттайе я видел обезьянку. Просто удивительно, как мне удалось разглядеть ее в сумерках на обочине широкого проспекта под неровным светом фонарей. Мимо проносились машины, сверкая ослепительными бело-оранжево-красными огнями, проспект был полон темноволосых и светловолосых, темноглазых и голубоглазых людей…
Это была совсем крошечная обезьянка, не старше нескольких месяцев. Она с удивлением наблюдала за пестрым и шумным миром чуждых ей человеческих существ темными широко распахнутыми глазами. Интересно, какие чувства она испытывала? Мальчик лет десяти обнимал обезьянку, а другой рукой крепко сжимал конец цепочки от ошейника. Малышка вертела головой из стороны в сторону, прыгала, нервничала, не успокаивалась ни на мгновение. Но рука у мальчишки была крепкая, словно у Будды Татхагаты, и, как бы обезьянка ни хотела, вырваться ей было не под силу.
Мальчик тоже не находил себе места, вид у него был поникший. Он только что пытался продать маленькое животное прохожему, но, как он ни умолял, тот не соглашался. Не соглашались ни темноволосые, ни светловолосые. Темноглазые и бровью не повели, сероглазые – тоже. Мальчик все больше впадал в уныние.
Всю картину я наблюдал не дольше секунды, но сердце мое бешено забилось, словно от сейсмического толчка. Жалкий вид обезьянки, взволнованный и удрученный вид мальчика ранили душу. Я продолжал смотреть в сторону юного продавца и его живого товара, но их словно поглотил свет неоновых ламп и поток темных и светлых голов прохожих.
Мальчик с обезьянкой пропал, исчез, растворился, но этот образ каменной глыбой лег на мое сердце. Сразу же появилась бесконечная череда вопросов… Как мальчику досталась обезьянка? Ее поймали в горном лесу? Была ли у нее мама? Скучает ли мама-обезьяна по своей малышке? А она скучает по маме? Помнит ли маленькая обезьянка родной густой и тенистый лес и что чувствует здесь, в сверкающим электрическими огнями мире людей? Нравится ли ей мальчик? Какая у него семья? Может, родители ребенка сидят дома и ждут, пока их сын продаст обезьянку и купит еду? Что он чувствует сейчас, так и не продав милое и беззащитное животное?
Мысли теснились в голове, запутывались в клубок и снова разбегались. А что если обезьянку уже продали? Купил ли ее человек с темными волосами и карими глазами или светловолосый и голубоглазый? Если обезьянка досталась европейцу, то, возможно, уже завтра утром она будет пересекать океан в роскошном пассажирском самолете. Понравится ли ей это? Возможно, обезьянке не придется из кожи вон лезть, чтобы выжить, она без особого труда окажется в месте, которое китайцы считают земным раем. Не зазнается ли обезьянка? Как на нее подействуют слава и почет?