Бесконечная вереница вопросов кружилась в моей голове. Перебирая их один за другим, я оказался в известном в Паттайе ресторане морепродуктов, где пробовал огромных свежих и невероятно дорогих омаров. Вкус их действительно превосходил все ожидания. Но и там образ обезьянки с парой черных как смоль, блестящих круглых глаз то и дело возникал передо мной. И в театре трансвеститов, где сцена поражала декорациями, по залу разливалась музыка, танцы восхищали грациозностью и плавностью и то и дело звучали громкие аплодисменты, я продолжал думать о ней. И даже глубокой ночью, в тихом номере отеля в моих мыслях по-прежнему была обезьянка – та обезьянка, которую я видел лишь одно мгновение.
Для меня обезьянка превратилась в один вечный вопрос.
Шесть больших иероглифов, отливающих золотом, были инкрустированы в торцевую стену здания. Надпись гласила: «Академия культуры Востока». Выше располагалась строка на санскрите, выполненная шрифтом деванагари [169]: Prācyasanskritipratisthāna (запись латинскими буквами). Сверкающие символы озаряли все вокруг безгранично глубокой и таинственной восточной мудростью. Глава академии доктор Чэнь Чжэньюй указал мне на эту надпись и попросил ее прочитать.
Главная задача Академии – это продвижение и развитие культуры китайских мигрантов в Таиланде. Учреждение основали недавно, и его работа еще не развернулась в полной мере. Однако, как гласит китайская мудрость, «путь в тысячу ли начинается под ногами»[170]. Первые шаги уже сделаны и, уверен, приведут к успеху.
Меня пригласили в Академию выступить с лекцией о единстве человека и природы. Слушателей собралось немного, но большинство из них представляли научную элиту эмигрантского сообщества. Когда лекция завершилась, несколько ученых поблагодарили меня. Среди них были такие корифеи, как профессор из университета Сунь Ятсена Чжэн Июань, специалист по китайской и зарубежной истории транспорта господин Цай Хуншэн и другие.
Лу Синь однажды сказал, что одиночество сильнее всего чувствуется, когда ответом на сказанное слово становится тишина. Даже несогласие, спор – это лучше, чем ничего. Отклик на мое выступление был весьма положительный, и я этому очень рад. Чжуан-цзы в главе «Сюй Угуй» говорил так: «Когда же он очутился в пустынных землях и дни напролет бродил в лесной чаще по безлюдным тропам, то был рад, когда слышал что-либо похожее на звук человеческих шагов»[171]. Я находился не в лесной чаще, а в роскошном лекционном зале, но звук человеческих шагов и меня безмерно радовал.
Еще большую радость мне доставили слова, которыми доктор Чэнь Чжэньюй представил меня публике. Господин Чэнь, как и я, учился в Германии. При первой встрече мы случайно обменялись несколькими фразами на немецком. Между нами возник взаимный интерес, переросший в крепкую дружбу. Мы понимали друг друга с полуслова и, казалось, знали друг друга много лет – шелковые нити памяти связали наши наивные молодые годы и настоящее. Когда я приехал в Таиланд, мы уже были добрыми друзьями несмотря на то, что в Китае встречались только один раз. Господин Чэнь изучал право, двадцать лет работал судьей, избирался в Парламент. Он занимал должность ректора одного из высших учебных заведений Таиланда – университета Таммасат – и имеет звание профессора. Чэнь Чжэньюй очень искренен в общении, в нем нет чрезмерного «почитания законов». Он один из тех по-настоящему хороших людей, которых так сложно встретить в сегодняшнем неспокойном мире.
Мы успешно выполнили все, что было намечено, и у нас оставался еще один свободный день в Бангкоке. Меня немного беспокоило, что мы так и не посетили знаменитый Большой королевский дворец, ведь, как говорится, «если не побывал в императорском дворце, то ты не молодец». Что ж, не все в жизни получается так, как того бы хотелось – пришла пора уезжать, и я смирился, что на этот раз прогуляться в королевских владениях не получится.
И вот совершенно неожиданно в гостиницу приехали доктор Чэнь Чжэньюй, господин Чжэн Июань и господин Линь Ушу с приглашением отправиться в Большой королевский дворец. Разумеется, мы с восторгом согласились.
Я посетил больше тридцати стран мира и дворцов видел немало. Самый главный из них – это, конечно, Запретный город в Пекине. В Индии я побывал в двух дворцах империи Великих Моголов: Красном форте в Агре и Красном форте в Дели. Они выполнены в исламском архитектурном стиле, для которого характерна простота и четкость линий. Этот стиль понятен с первого взгляда, он не оставляет тяжелого ощущения неясности и сложности восприятия. Верхняя часть всех сводчатых ворот и окон (неважно, больших или маленьких) традиционно выполнена в форме персика.