Средь бела дня на горе вижу сигнальные огни. Сумерки спустились на Цзяохэ, воду пьет боевой конь. Песчаная буря, сгущается мрак. Доносится стук по котлу. Словно играет пипа затаившего обиду ханьского вана. Войска разбили лагерь, остановились на ночлег, десять тысяч ли они не видели города. На бескрайних просторах холодный дождь и снег. Дикий гусь, отбившись от стаи, кричит, ночами летает по кругу. Переполненный грустью мальчик льет слезы.
Я совершенно не представлял, как выглядит Цзяохэ, но, оказавшись здесь, понял все с первого взгляда. Мысли не остановишь, но мои видения былого постепенно меркли. Я проникся искренним уважением к древнекитайской поговорке «Прочесть десять тысяч книг – пройти десять тысяч ли»[212].
Древние города, которые мы осматривали в течение двух дней, конечно, отличались друг от друга, а вот жара везде была одинаковая. Как я уже говорил, увидев Огненные горы, я мучился от жажды так, что искал принцессу Железный Веер, чтобы затушить пожар ее опахалом из банановых листьев. Эта фантазия порой возникает в моей голове и несколько мгновений не хочет меня покидать. Однако разум решительно говорит мне, что это мираж; действительно, откуда в нашем мире взяться принцессе Железный Веер? Нет, Турфан обречен существовать по соседству с этим застывшим каменным пламенем.
Наше паломничество к древним городам завершилось уже в сумерках. Организатор поездки предложил осмотреть еще и виноградные плантации. «А поехали!» – сказали мы, потому что это действительно было очень любопытно.
Я думал, что никакого чуда здесь не увижу, но довольно скоро был вынужден признать, что ошибся. Вдоль дороги стояли два ряда уходящих в небо тополей; слышался звук журчащей воды. По обе стороны ручья под тополями и ивами стояли увитые виноградом шпалеры. Пышная зелень давала густую тень, чувствовалась прохлада. Я замер: мы все еще у подножья Огненных гор? Неужели кто-то в самом деле одолжил у принцессы Железный Веер опахало из листьев, чтобы погасить пожар? Внимательно присмотрелся: зеленые тополя, виноград, журчание родников – все это было настоящим. Мы действительно находимся на виноградной плантации.
Машина проехала вперед, к парку. Он зарос виноградом, тут и там виднелись маленькие ручейки. Здесь был даже небольшой пруд, в который звонко журча сбегала струйка воды, пробившая себе дорогу через камни. В пруду, виляя хвостами, сновали красные рыбы. Мы сидели под шпалерами и пробовали знаменитый синьцзянский виноград. Воздух вокруг постепенно наливался прохладой, словно из жаркого лета мы попали в позднюю осень. Огненные горы вдруг перестали казаться обжигающими; стало свежо. Вероятно, банановое опахало принцессы Железный Веер было необходимо в период Тан, однако сейчас мир изменился, и в этом больше нет необходимости.
Синьцзян – это все-таки земля сокровищ. Здесь есть и пламенеющая горная гряда, и виноградники, растущие прямо у ее подножия. Такой он, мой Турфан. Такой он, мой Синьцзян.
Синьцзян известен своими пещерными храмами. Сегодня мы решили поехать в сторону Дуньхуана, чтобы посетить пещеры Могао [213]. Никаких сельских угодий вокруг города Лююань не было, зато на близлежащих равнинах в изобилии росли верблюжьи колючки. Вид этих полных жизни зеленых кустов среди песков напоминал о том, что и пустыня не так уж необитаема и одинока.
Проехав несколько сотен ли по голой равнине, мы наконец увидели на горизонте густую тень. Позади нее виднелся ряд невысоких холмов, что напоминало пейзаж на картине классической китайской живописи. Видимо, это Дуньхуан.
Действительно, прибыли. Слава Дуньхуана идет впереди него. Я давно был наслышан об этом месте: читал в книгах, узнавал из рассказов людей, видел множество рисунков и фотографий. И вот сегодня я вижу своими собственными глазами и ощущаю всем сердцем то, о чем грезил несколько десятилетий. «То ли во сне эта встреча, то ли наяву»[214] – признаться, я немного сомневался, на самом ли деле это происходит.