В общей сложности в храмовом комплексе больше четырехсот пещер и более сорока тысяч квадратных метров настенной живописи. Изображения создавались более тысячи лет. На фресках можно встретить самые разные сюжеты и героев: рай, или Чистую землю, мир людей, преисподнюю, Китай, иностранные государства, монахов, монахинь, чиновников, землевладельцев, крестьян, рабочих, торговцев, лавочников, ученых, знахарей, проституток, актеров, мужчин, женщин, стариков, детей и многое другое. За эти короткие несколько дней мы словно побывали в стране небожителей, путешествовали по загробному миру и преисподней, перенеслись в древность, встретились с мифическими героями, объездили тысячу мест. Мы поднимались на священную гору Сумеру [232], видели Брахму и Индру, общались с Четырьмя Небесными Царями, встречались с чудовищами с головой быка и телом лошади, прошли по длинному, в несколько десятков тысяч ли, Великому шелковому пути; плавали в морях и океанах, покрытых бескрайним туманом, видели милосердие Будды и бодхисаттв, слышали непревзойденного оратора Вималакирти. В моей голове громоздились образы разнообразных существ, они переплетались, путались и поднимались до самых облаков. Я не мог понять, где этому начало, а где конец. За несколько дней я словно прожил несколько жизней. Многое из того, что ранее казалось мне очень абстрактным – литература, искусство, обычаи, нравы, народы, религии, языки, история и многое другое, – сегодня приобрело самую конкретную форму. Раньше я видел работы великих танских художников – портреты императоров Янь Либэня, пейзажи кисти Ли Сысюня, написанные в золотисто-бирюзовой манере, живопись Чжу Сянъяна периода Сун, жанровые картины минского мастера Чэнь Лаоляня и картины художника Да Дицзы с изображением природы. Они поражали меня совершенством художественной техники и безграничностью идей. Однако в пещерных росписях Дуньхуана подобное мастерство было повсюду. Более того, здешние фрески все-таки чуть-чуть опережают другие росписи смелостью композиции. Некоторые древние художники имели храбрость изобразить оркестр, не нарисовав при этом ни одного человека. Все музыкальные инструменты, привязаны к лентам, висящим в воздухе, ленты развеваются на ветру, а инструменты сами исполняют мелодии. Звучит концерт, рождающий тысячи фантазий. Можно ли найти подобные картины в истории китайской живописи, да и в искусстве других стран?
Давно ушедший древний мир чувствовался не только внутри пещер, но и снаружи. Во время посещения самых разных достопримечательностей мы постоянно замечали, что на стене или на дереве кто-то написал или вырезал свое имя и год: здесь был такой-то, месяц такой-то, год такой-то. Нас это возмущало, но, оказывается, эта традиция существует с давних времен. В романе «Путешествие на Запад» упоминается, как Будда демонстрировал ни с чем не сравнимую силу учения и заставил Сунь Укуна делать сальто на своей ладони. Сколько тысяч сальто сделал Укун, пока не допрыгнул до места, где встречаются Небо и Земля, мне не известно, но, когда ему это удалось, он увидел пять розовато-красных колонн, подпирающих всю небесную твердь. Чтобы завоевать доверие Будды, Сунь Укун выдернул свой волос, подул на него волшебным дыханием и крикнул «Превратись!» Волос обернулся наполненной густой тушью кистью, Сунь Укун написал крупными иероглифами на центральной колонне: «Здесь был Великий Мудрец, Равный Небу»[233] и тут же растаял в воздухе, оставив после себя лужицу обезьяньей мочи. Поэтому я подумал, что если благочестивые дамы и господа, которые боятся, что их великие имена не будут известны современникам и не сохранятся в памяти потомков, основали бы научное общество, то Сунь Укуна почитали бы как своего идейного вдохновителя и родоначальника. Однако здесь, в Дуньхуане, моя точка зрения изменилась. Написанные или выгравированные на стенах имена верных последователей Будды точно не исчезнут. Они встречаются повсюду и выглядят такими четкими, словно их вырезали вчера, хотя возраст многих из них достигает нескольких сотен лет: такой-то год правления императора Канси, такой-то год правления императора Юнчжэна, такой-то год правления императора Цяньлуна [234]. Когда их видишь, невольно думаешь: неужели я снова вернулся в эпоху правления Канси? Судя по всему, Сунь Укун был не единственным, кого интересовали подобные забавы.